12:38 

Ну что, замахнемся на крупную форму?

БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
упд. Сашка, эт твоих пинков дело :bigkiss::bigkiss::bigkiss:

ЗАКОН ОБРАТНОГО ОТСЧЕТА

Автор: Пернатое Габи.
Пейринг: эклето (unrealJ2).
Жанр: АУ, ангст, фантастика и паранойя.
Рейтинг: да фиг знает. Габи нцу не пишет, но очень рейтингово матерится.
Объем: миди, наверное.
Статус: пишется.
Саммари: порой спасти жизнь человеку может только чудо. И то, если успеет доехать на паре «Нортонов» до места преступления. Джа и Джен вместе продают подержанные мотоциклы и спасают людей. Они не играют в супергероев, просто один способен видеть убийц, а второй – останавливать их. И Джа считал свою «болезнь» даром, пока в убийствах не появилась закономерность.
Варнинг: скорее всего, слэш будет только в подтексте, пока не знаю. И никакого романса.
Иллюстрация: Миша Коллинз жестокий и коварный :bigkiss:
Еще одна от Винни Винчестер.

В подарок и благодаря моим гнезданутым.

0.
Смрад нагретой солнцем крови невыносим. На окнах ни штор, ни рам. Что уж говорить о стеклах? Этот дом старше полотна дороги, раскатанного от Икстерска прямой лентой на двадцать три километра вплоть до развилки на мелкие деревушки. И к утопленной в сосновом пролеске лачуге никакого подъезда. Как шины не пробили по ухабам? Чудо. Мистическое ли, техники ли – чудо.
В доме всюду песок. Хрустит под кедами, укрывает рассохшиеся подоконники. За годы заброшенности его нанесло столько, что треногий стол, разбитая тумбочка без дверей, как и остатки другой мебели, кажутся вековыми песчаными насыпями. Только тело на полу – свежее. Если дотронуться без перчаток, скорее всего, окажется еще теплым. Но Джен не идиот лапать убитых, копам хватит и мотоциклетных следов на подъезде к лачуге. Опять менять покрышки.
Они так спешили, что Джен не успел как следует пристегнуть свою кобуру-трансформер (как ее называет Джа), два ремня болтаются, шлепают по ногам, и, слава Богу – ножи закреплены на совесть, не выскользнут из пазов. Не удобно работать за городом. И парень мертвый лежит совсем не удобно. Джа говорил про кольцо в левом ухе, беда, что на левый бок несчастный и завален. Джену приходится извернуться, проверить себя на гибкость, вынимая серебряную серьгу из мочки, только бы не нарушить положение тела. Помочь жертве он уже не сможет, так хоть копам не помешать.
Порог дома просел на один бок и скрипит-трещит, как картон в велосипедных спицах. Редкие хилые сосны сдаются под натиском солнца, пропускают лучи жарить траву, но в древесных «джунглях» все равно дышится легче, чем в каменных. И, выйдя из дому, Джен дышит в полные легкие.
Мотоциклы заметны не сразу. Нужно сделать несколько шагов на восток, чтобы увидеть черные бока и никелированный блеск рам. Джа рядом. Сидит на траве, поджав колени к груди, больше чем когда-либо похожий на мальчишку. В свои-то тридцать два. Он никогда не заходит в дома, ему и без настоящих убийств хватает кошмаров.
- Не успели, - Джа сдирает с головы клетчатую бандану, рассыпая по плечам смоляные пряди.
- Слишком далеко.
Джен садится рядом. Спина к спине. Затылок к затылку. Если и чувствовать вину, то одну на двоих. За первый в этом июле промах, за не спасенную жизнь.
Он передает через плечо серебряное кольцо в тонкие, вечно холодные пальцы.
- Джа, ну мы ведь не можем успеть везде, - оправдание кажется правильным, но почему-то не приносит легкости. Так, глянец на совести. – Это просто случайность.
- Случайностей не бывает, - отвечает Джа, и Джен чувствует его глубокий вдох позвоночником. – Наш мир подчиняется строгим законам. Просто мы не все эти законы знаем. Мы их не знаем…

запись создана: 09.08.2010 в 12:19

@темы: А на х*я попу гармонь?(с) Лето, Вы знаете, человек становится знаменитым тогда, когда появляются слухи о его нетрадиционной сексуальной ориентации.(с) Лето, Если бы я узнал, что стану идолом для подростков, убил бы себя.(с) Лето, На этой планете слишком много человеческих существ, надо с этим что-то делать.(с) Лето, РПС, Эклето, фанфикшен

Комментарии
2010-08-09 в 14:04 

Who's that writin'? - John the Revelator wrote the book of the seven seals.
Гаааби! Я тя обожаю! :squeeze::squeeze::squeeze::squeeze::squeeze::squeeze:

2010-08-09 в 14:33 

БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
правда что ль? :alles:

2010-08-09 в 14:38 

Who's that writin'? - John the Revelator wrote the book of the seven seals.
Габи. Пернатое Габи. канешн! идея очень интересная. Ну и пишешь здорово.
читать дальше

2010-08-09 в 15:47 

Katty-Skarlett
Бордель проплачен из бюджета @ СПАСИБО МЕДИЧИ ЗА ЭТО (с) Uk@R
*давится истеричным воплем "Мало!!!111"*

Джен садится рядом. Спина к спине. Затылок к затылку. Если и чувствовать вину, то одну на двоих. За первый в этом июле промах, за не спасенную жизнь.
по мне, здесь больше слэша, чем в любой разэнцэшной НЦ)))

спасибо, Габи, оно круто. именно написано круто, стильно так.
ты же не забросишь фик, правда? *паппи айз*

2010-08-09 в 16:00 

БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
Винни Винчестер доооо, этим подстебом я напрашивался на пространные объяснения :gigi: Пухенций, золото мое :squeeze::squeeze::squeeze::squeeze::squeeze::squeeze::squeeze:

Katty-Skarlett не, не заброшу. скелет уже прописан, но мясо наращивать медленно буду. за это уж, простите :small:
пасиба :squeeze:

2010-08-09 в 21:07 

блумберг
когда никто не видит, можно быть самим собой
черт, хорошо же как написано.
я тут остаюсь в очереди с протянутыми руками и требую добавки.
давай, наращивай мяса и побольше :heart: :crzhug:

2010-08-09 в 21:10 

БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
2010-08-10 в 18:56 

Жизнь отымела смысл
Габи. Пернатое Габи.:squeeze:молодца
*ставлю палатку и жду продолжения*
;)

2010-08-13 в 10:00 

Как сделать человеку хорошо? - сначала сделать ему плохо, а потом - как было(с)
Габи. Пернатое Габи. классно пишешь,сразу картинки мелькают в воображении

2010-08-13 в 10:07 

БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
MorganAdams мерси. я старался

2010-08-14 в 10:38 

БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
1. Пророк / Инквизитор
Хоть купай руки в глицерине, все равно кожа трескается от въевшегося машинного масла. Перчатки не спасают, нет-нет, да схватишься отмытыми пальцами за нечищеную гайку, если заметил не на месте. Не оставлять же ее где попало, потом хер найдешь.
В мастерской Джена на стеллажах каждый ящик подписан черным маркером: наименование деталей, марка мотоцикла. Картонными перегородками отделены дешевые аналоги запчастей, которые Джен хранит лишь для экстренных случаев. Например, если оригинальную деталь приходится ждать пару месяцев, а хозяин без мотоцикла, как без души. Джен и платы за них не берет – все равно вернутся, как аренду считать что ли?
Инструменты развешены по специальной подставке на колесиках, ее Джен сколотил из купленного на местной «барахолке» кресла и выброшенной соседом тумбы. Раньше, пока хранил ключи, да плоскогубцы в металлическом ящике, приходилось отвлекаться, чтобы выудить нужный, или просить помощи Джа при срочном ремонте. Теперь достаточно протянуть руку, пальцы помнят, что – где.
- Покупааааатель! - доносится снаружи сквозь рев «Юрай Хип» из подвешенной над верстаком магнитолы. Джа умудряется переорать даже Яна Гилана, Байрон для него вообще – так, петух простуженный.
Придется сцеплению отлежаться. Джен стягивает рабочие перчатки и с сожалением бросает поверх троса. Ему бы еще минут пятнадцать, разобраться с ведущим барабаном, но покупателя нельзя задерживать, иначе скоро вернется с поломкой. Так говорит Джа. Может, он и сочинил примету, чтобы не развлекать клиентов подолгу, Джену все равно. Джа очень редко выдумывает или приукрашивает, и никогда – попусту.
Кстати, идею сделать мастерскую и гараж сквозными Джа подал. Так оказалось удобнее. Ворота на узкую улицу городской окраины гордо окрестили «клиентскими», ворота во двор – «своими». И закрывались на три замка с коваными засовами только первые.
Ноги затекли. Джен тяжело поднимается с земляного пола, выгибается, разминая спину. От разобранного байка до своих ворот дюжина шагов, Джен на ходу переодевает футболку, переобувается, причесывает пятерней отросший ежик на голове. И выходит на свет совсем другим человеком: не зарывшимся в промасленный металл механиком – продавцом мечты. Не меньше.
Какие мотоциклы предложить новым клиентам Джен понимает с первого взгляда на сухонькую женщину и седого мужчину с барсеткой в пухлых пальцах. Они сидят на лавочке перед наглухо закрытыми воротами гаража и готовятся торговаться. Им интересна только цена вопроса. Байк не для них.
Щуплый парнишка, видимо – сын, переминается с ноги на ногу рядом и бросает нетерпеливые взгляды на Джа. Мальчишка прячет руки в карманах, сутулится так, что лямки майки норовят сползти с плеч. Джен, прикинув рост и вес парня, готов спорить на деньги, какой байк перекочует из гаража в кузов припаркованного у бордюра «пикапа», но, поздоровавшись с клиентами, уточняет по правилам:
- Для каких целей вам нужен мотоцикл?
Он намеренно задает вопрос родителям-кошельку, и только когда отец семейства кивает в сторону сына: «Предлагали ему машину, а он отказывается», Джен спрашивает мальчишку в лоб:
- Первый, недорогой, покладистый? Возможно – спорт?
Парень смущается переполняющей радости, от того кивает молча, но размашисто.
- Есть что-то, чего ты НЕ хочешь видеть в своем мотоцикле? Предпочтения к японцам или европейцам? Нет? Отлично. У меня есть несколько подходящих, - Джен хлопает мальчишку по плечу и, игнорируя растерянность родителей-кошелька, идет к дому. – Выберешь свой по голосу.
Джа развалился на лавочке у крыльца и наблюдает с улыбкой за нехитрым фокусом Джена.
Несколько лет назад он точно так же пришел за мотоциклом. И точно так же выбрал «по голосу» свой любимый бессменный «Нортон Коммандо» семьдесят пятого года.
А еще в тот день они с Дженом выбрали друг друга. Черт его знает – по чему.

Через заднюю дверь Джен выходит во внутренний двор. И, как всегда, перехватывает ветку растущей справа сирени, которая норовит садануть по лицу. Джен давно бы спилил куст, но Джа противится: что выросло – уничтожать нельзя, природа гораздо умнее. Правда, этот постулат не мешает ему с ожесточением выдергивать сорняки из цинний.
Ну и пусть. Чем бы пророк не тешился, лишь бы не предсказывал.
Открывать клиентские ворота гаража Джен не торопится. Оглядывает с гордостью мото-парк, намечая взглядом тех, у кого, возможно, начнется новая жизнь. Мотоциклы стоят вдоль стен по обе руки. Гордая классика, хищные спортбайки, вальяжные чопперы, среди которых затесалась пара угловатых эндуро, опираются на подножки, подставляются под ладони, и Джен гладит обеими руками цветные баки, касается пальцами ручек тормоза и обтекателей.
Ключи свисают с зеркал на тонких черных шнурках. Джен останавливается у неприхотливого темно-синего «Судзуки Бандита» и вставляет ключ в замок зажигания. Байк молчит, выжидает. Джен не против оседлать старого, покладистого железного коня, но следующим на сидении должен оказаться новый хозяин. Щелкает электростартер, «Бандит» рычит озлобленной собакой, а Джен отсчитывает пять секунд и глушит мотор. Этот байк остается пока в мото-парке.
Спустя еще несколько секунд, оживают и глохнут старенькие «Хонда» с «Ямахой», совсем новый, но уже побывавший в кювете «Кавасаки Балиус». Джен снимает очередной ключ и с тревогой оглядывает мото-парк – если клиенту не подойдет эта «Априлиа», то останется последний, не самый лучший вариант. Двигатель добротного байка подает голос, Джен мысленно ведет обратный отсчет и останавливается на «двойке». Его прервали короткие удары по железу клиентских ворот снаружи. Это сигнал от Джа – у байка появился новый хозяин.
Только теперь, не заглушая мотор, Джен отпирает вторые ворота и впускает мальчишку. Сначала парень заглядывает в полумрак гаража (после полуденного солнца две лампы – скудное освещение), затем оборачивается к родителям, и, получив в ответ покровительственные вздохи, делает шаг. Он смотрит под ноги, чтобы не споткнуться от волнения, ладони елозят в задних карманах джинсов – вспотели.
- И долго будем на холостом бензин жечь? - подтрунивает Джен.
В два прыжка парень оказывается у «Априлии». Седлает уверенно и проворачивает ручку газа, медленно увеличивая обороты.
- Вижу, права не в Интернете купил, – уважительно кивает Джен, подходя ближе. – Или покататься давали?
- У друга «Хонда», - сияет парень, и тут же скороговоркой оправдывается. – Но я права не покупал, учился в автошколе, все по правилам.
- Надеюсь, - Джен для виду хмурит брови. – Я не люблю, когда разбивают мои байки. И когда в них всякие недоучки копаются. Поэтому, если что случится – гони сюда. Захочешь учиться, вместе разберем и починим. Сам не суйся. Все понял?
- Ага, - кивает парнишка, наглаживая теплый бок бензобака.
Цена таким обещаниям – ржавый гвоздь. Из всех клиентов «учеников» у Джена набралось не больше десятка, но предложить-то стоило.
- Слезай, оформлять будем.
Для родителей-кошельков Джен расписывает особенности байка и демонстрирует его боеготовность. Мотор урчит ровно, цепь в порядке, ни ржавчины в баке, ни масляных следов на вилке. А ведь эту «Априлию» Джен восстанавливал из трех разбитых. Красавица тех трудов стоит.
Мальчишке технические «мелочи» по барабану, он уже влюбился. Поэтому Джену на особо важных в обслуживании мотоцикла моментах приходится шлепком по плечу возвращать парня из нирваны.
Все документы на байк висят в пакете на правой ручке руля, уложенные в папку с файлами. Остается только заполнить бланки продажи и выписать чек.
- Джа снаружи? – спрашивает Джен у мнущихся в воротах родителей-кошельков.
Отец семейства вытягивает шею, рассматривая улицу, будто так увидит больше.
- Нет, наверное, в доме.
- Ну и ладно, - улыбается Джен. – Тогда я сам все вам оформлю.
Конечно, у него есть запасной ключ от сейфа с портативным кассовым аппаратом. В бланки требуется вписать только паспортные данные покупателей и дату – ничего сложного. Джен легко справляется с обязанностями напарника, рассказывает, какие документы еще предстоит получить и где зарегистрироваться. Клиентам он запомнится обходительным молодым человеком, хотя под шорох отсчитываемых банкнот в висках Джена барабанит тревога.
Джа бросил клиентов.
Джа спрятался в доме.
Джа снова в агонии.
Вопреки обычаю, Джен не помогает погрузить «Априлию» в кузов «пикапа», а предложенный раскладной трап разрешает оставить у порога. Гаражные ворота запирает всего на один засов, оставляет включенным свет. И несется в дом, к заднему входу.
Джа лежит на пороге у парадной двери – не успел доползти до дивана, хотя их понаставили в каждой комнате, включая гостиную, по две-три штуки. Его еще трясет. Он прижимает к талии острые локти и елозит лбом по грязному резиновому коврику, собирая двухдневную пыль волосами. От Джена до него целая комната, в которой слишком много стульев и лезут под ноги упавшие с дивана подушки.
- Потерпи, - просит Джен, подхватив друга на руки, и тащит к дивану. Джа кажется совсем легким, будто скрученным из проволоки. Не человек – скелет-каркас со стеклянными глазами. В такие моменты отчаяние Джена доходит до точки кипения, до той отметки гнева, когда на себя уже наплевать. Он стоит на коленях, упираясь кулаками в потертую обивку дивана, и шепчет, зная, что Джа все равно не услышит. – Это когда-нибудь кончится. Наверное, когда мы перебьем всех. Или когда грохнут нас, Джа, но это должно закончиться. И почему тебе? Почему, блядь, все это дерьмо – тебе? Ты ведь сам ну нихера сделать не сможешь.
- Зато ты сможешь, - сипло и совсем тихо.
Джен подскакивает, помогает другу сесть, подтыкает подушки под спину.
- Ну что, Джа? Что видел?
Джа облизывает пересохшие губы и морщит лоб, трет переносицу костяшками пальцев.
- Стройка, - наконец, произносит он твердо. – Брошенная стройка, даже первый этаж не закончен, одни стены. Рядом какая-то вышка. Похоже на район Железнодорожных улиц, то ли первая улица, то ли вторая, я в той части города не ориентируюсь.

2010-08-14 в 10:39 

БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
- Там есть несколько брошенных домов, - вспоминает Джен. – Возле котлована. Видел котлован рядом?
- Нет, но черт его знает.
- Ладно. Дальше.
- У него нож, отвертка, огнестрела нет, - взгляд Джа зависает на одной точке, будто картинка ускользнула из памяти, но тут же возвращается. – У него нога правая болит. Девчонка отбивалась, пнула под колено.
- Девчонка?
- Да. Высокая такая, с короткой стрижкой. У нее кулон на шнурке, она его под кофту прячет. Дракон. С такими крыльями, - Джа вскидывает руки с растопыренными пальцами. – И камни в глазах. В смысле, у дракона камни. Блестят. Джен… мы успеем?
- Успеем, - обещает Джен.
Должны успеть. До Железнодорожных улиц минут пятнадцать езды. А бензобаки заполнены и экипировка всегда наготове.

Для центральной улицы такая скорость непростительна. Два «Нортона» торпедами летят по средней полосе главной артерии города, поймав «зеленую волну» – контроль скорости между светофорами доведен до автоматизма. Джа несется впереди, хоть по карте дорогу и не показал бы, но виденная стройка тянет его магнитом, как север – компасную стрелку.
От ветра шумит в ушах, и шлем не спасает.
Иногда отвлекают сигналы возмущенных черепах на четырех колесах, мало кто любит резвые обгоны. Но недовольные могут идти лесом. Копы – тоже, даже если догонят. Джен ради наклеек «Неприкасаемых» несколько суток возился с «Харлеем» сына начальника полиции, так пусть коррупция и взяточничество хоть раз сработают на благое дело.
У моста через реку Энку солидная пробка. Джен лавирует между машинами, и настигает обтянутую джинсой спину Джа возле светофора. Джа нервничает. Порывается выпрямиться в «седле», но не рискует отпустить руль. Вертит по сторонам головой, которая из-за мотоциклетного шлема над щуплыми плечами кажется огромной. Раньше Джена забавляла эта картина, теперь ему не смешно – дико.
Дикость – лететь пусть на окраину, пусть застойного, но все же – города среди бела дня. Совсем озверели сволочи.
Джа срывается с места резко, колеса описывают зигзаг по горячему асфальту. Подрезанный «Опель» истерично визжит сигналом. Прости, чувак, но вдруг там, на стройке твоя дочь? Нельзя опаздывать.

Этот район собирались отстроить для переселенцев, когда Икстерску заслугами двух выходцев-художников присвоили статус кузницы талантов. Думали, понаедут туристы, подтянется богема из соседних провинций. Ни хрена. Икстерск так и остался неуклюжим «мертвым» миллионником, раздробленным на бывшие когда-то пригородами районы. Сомнительные красоты типовых домов и воды Энки цвета кока-колы похоронили инвесторские мечты. А особый дух свободы, действительно витающий над Икстерском, пришлым не открылся.
Строительство свернули. Среди густо налепленных жилых многоэтажек брошены бесхозные теперь остовы. На радость молодежи и маньякам.
Джа сбавляет ход, перестраивается на крайнюю полосу. Джен тормозит рядом.
- Потерял, - зло рычит Джа сквозь гул мотора, вглядывается в бетонные заросли по обе стороны развилки, чтобы сориентироваться. Сейчас он похож на овчарку, берущую след по запаху. – Там. Точно, там.
Поворот налево. Вдоль пыльного ковра высохшей травы до скучковавшихся монолитов метров двести. Солнце палит в спину так, что чувствуется запах нагревшейся кожи жилета. Хрен знает откуда взявшиеся кузнечики разбиваются о шлем, хоть выдумывай мини-дворники.
Только бы успеть.

Возле вышки стройки по обе стороны, но Джа уверенно указывает на одну из них и, развернувшись, заезжает на вторую. Здесь есть, где спрятаться вместе с мотоциклами. У дома не отстроен даже первый этаж. Рядом стопками сложены бетонные блоки, ржавеет строительный кран. И кажется, будто гигантский ребенок просто не успел собрать конструктор.
Ни крика, ни грохота возни с соседнего остова. Даже ветра нет, хотя на открытом пространстве должен шуровать, раскачивая крановую стрелу до противного то ли скрипа, то ли воя. У Джена легкое дежавю от панорамы, по таким же стройкам в детстве его искали родители. Ему было весело, им – вряд ли.
Добегался. Теперь он на их месте. Джа называет такие моменты «циклом изнанки», он любит давать определения выкрутасам жизни.
- Будь осторожен, - просит Джа напоследок, хотя в глазах горит: «Поторопись».
Джен сдержанно кивает. Между ними не принято обниматься или разводить сопли на тему «а вдруг уже не вернешься». Почему-то Джа уверен, что случись с Дженом смерть, он ее обязательно увидит. Другим ведь пророчит. А Джен – это Джен. Его беду Джа обязан почувствовать.
Распахнут жилет. Заточки, кинжалы, метательные диски – целая батарея металлолома, не считая кобуры, закреплена на груди ремнями. Джен крадется по высокой траве, и стебли шуршат под рифлеными подошвами. Трава так разрослась, что кое-где высовывает макушки в оконные дыры. Из-за них приходится вглядываться внутрь стройки тщательнее, но зато – дополнительная маскировка.
Сдавленный, задушенный крик совсем близко сжимает рефлексы пружиной. Теперь Джену проще, он знает расстояние, направление и главное – уверен, что успел.
Рукоять зажатого в кулаке ножа сухо царапает по бетону, когда Джен, подтянувшись, запрыгивает в оконный проем. Под ноги лезет ржавый хлам и приходится смотреть не только по сторонам, но и куда ступаешь. Хоть бы трава не мешалась.
Комната. Вторая. Снова хрип, слава Богу, без примеси боли. Только испуг-истерика-паника.
Подонок за углом. Фирменные джинсы, футболка без нити синтетики, обувь дорогая – странно видеть такого наперевес с грубо заточенным тесаком посреди мертвого района. Такие если и пачкают руки, то по дебильной случайности, «в состоянии аффекта», как потом заливают адвокаты. Широкая спина заслоняет девчонку – оно и к лучшему, можно попытаться обойтись без крови. Джен перехватывает поудобнее нож, шагает через россыпь кирпичей в проходе и с размаху прикладывается кулаком по русому затылку.
Утяжеленный рукоятью удар рассчитан точно, мужик валится в заросли мари, как подкошенный, но все еще дышит. В отличие от зажатой в угол девчонки.
Замерла. Уставилась огромными глазищами и не моргает, только пятка в белом кроссовке медленно съезжает с лежащего под наклоном кирпича. Руки заведены за спину, Джен развязал бы, но вдруг мужик раньше очухается – придется убивать. Снова.
- Он тебя не поранил? – уточняет Джен на всякий случай и, дождавшись, пока девчонка мотнет головой, полностью переключается на подонка.
Он первым делом скручивает волосатые запястья медной проволокой. Затем – ступни. Из таких узлов не выбраться без посторонней помощи, и боль в пережатых мышцах зверская, оцепеняющая. Фото ублюдка заполняет килобайты телефонной памяти. Теперь не уйдет, сука.
Ее руки связаны каким-то тряпичным бабским поясом. Кожа возле узлов стерта до крови, саднить будет неделю, как минимум.
- Идти можешь?
Она в ответ кивает уверенно, но при первом же шаге на кирпичах подворачивает ногу. Откуда их здесь столько? И как не растащили? Джен подхватывает девчонку на руки, ему не удобно из-за шелковой кофточки – та скользит по латексным перчаткам, кажется, ноша вот-вот выпадет, и приходится прижимать ее сильнее, перехватывать ладонью под самой грудью. Хоть бы за шею схватилась что ли. Да, вот так.
От мотоциклетного рыка девчонка вздрагивает, ей Джа из-за укрытия плит не виден.
- Это свои, - неловко объясняет Джен. – Сейчас увезем тебя отсюда. Подальше. Где люди.
Она не против, и прижимается сильнее. Если будет так же цепляться на мотоцикле, можно не бояться, что слетит.
Джен сворачивает за угол стройки, ускоряет шаг, приближаясь к байкам. Джа уже оседлал «Нортон» и даже шлем напялил, но его радость от Джена не скрыть никакими забралами. Еще бы – они успели.
- Сейчас прижимайся ко мне всем телом и держись крепко, - инструктирует Джен, застегивая на девчонке свой шлем. – Погоди, сначала я сяду, потом ты. Сумеешь? Вот так.

2010-08-14 в 10:39 

БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
Гравий из-под колес летит пулеметной очередью, песок бьет в незащищенное лицо Джена, но это такие мелочи. Глаза прикрыты очками, сзади вжимается в кожу жилета живой человек. Живой – это самое важное. А стройка, поганый район и, наверное, уже пришедший в себя, подонок пусть остаются за спиной, в прошлом.
Чтобы не светиться, останавливаются в уютном дворике цивильного квартала.
- Нам дальше нельзя, и видеть ты нас никогда не видела, договорились? – Джен нахлобучивает освободившийся шлем, стараясь не задирать подбородок, не светить лицо перед случайными взглядами с окон.
- Я… - впервые подает голос девчонка и смолкает. Не садится – падает на лавочку у подъезда с обреченным видом. Все вопросы, застрявшие поперек ее горла в борьбе за первенство, давно парням знакомы.
- Как тебя зовут? – Джа сходит с мотоцикла и садится перед девчонкой на корточки.
- Александра, - отвечает она твердо. Молодец, уже взяла себя в руки.
- Алекс… Можно, я буду звать тебя «Алекс»? – Джа откидывает очки шлема, сжимает ее ладони в своих, и Джен невольно отворачивается, зная, почему девчонка смотрит на его друга так заворожено. Чтобы убедить, успокоить или морально убить человека Джа достаточно поймать его взглядом. Как сейчас. – Алекс, сейчас мы уедем, а ты с мобильного вызовешь такси и полицию. Расскажешь, что произошло. Как тебя притащили на стройку, что он собирался с тобой сделать, и как его остановили. Не надо врать, рассказывай, как было. Всю правду. Но когда тебя попросят описать нас, придумай нас другими. Хорошо? Просто придумай, представь, что я, например, толстый, а он волосатый, как Чубака. Договорились? Алекс, мы не должны были там появляться. Ты понимаешь? Если нас найдут, у нас будут большие проблемы. И мы не сможем помочь другим. Обещаешь не выдавать нас?
- Скажу, что вы были в костюмах Бэтмена и Супермена.
- Годится, - смеется Джа. Заразительно, ободряюще. Девчонка тоже улыбается отражением. Грустнеет, только когда он отпускает ее руки, закидывает ногу на байк и прощается, как всегда придумав сиропно-милое прозвище. – Пока, птенчик.
Возможно, этой странной, да что уж там – дурацкой манерой – Джа пытается скрасить кошмар хоть каплей неуклюжей романтики. Возможно, он рассчитывает на чудесный эффект последнего слова, Джен никогда не спрашивал, и не спросит. Тонкости людских душ – прерогатива пророка. У инквизитора другие, приземленные задачи: подготовить амуницию для следующего «забега», сжечь сапоги с перчатками, поменять номера на байках и избавиться от покрышек. Больше они ничем не наследили.

2010-08-14 в 12:55 

Katty-Skarlett
Бордель проплачен из бюджета @ СПАСИБО МЕДИЧИ ЗА ЭТО (с) Uk@R
божечки, какие же они все чудные :inlove: и Джа, и Джен, и байки, и парнишка-покупатель - замечательные просто
и жизнь у них, с одной стороны, врагу не пожелаешь, а с другой - яркая, с кучей тонов, с миллионом обалденно "вкусных" мелочей. разделение обязанностей это - просто аввв.... :heart: семейка))))

Габи, спасибо, оно чудесно

2010-08-14 в 13:48 

Who's that writin'? - John the Revelator wrote the book of the seven seals.
Габи. Пернатое Габи. Бля. Дракон. Алекс. Дракон. Алекс!
Габи, ты охуенный. История охуенная. Джеи охуенные.
Габи, без слов - спасибо.
Чесслово, хочется вынуть сердце и подарить тебе. Слвбгу, я не Том Ханнигер.

2010-08-14 в 16:29 

Как сделать человеку хорошо? - сначала сделать ему плохо, а потом - как было(с)
на одном дыхании

2010-08-14 в 21:31 

БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
Katty-Skarlett, MorganAdams спасиба :squeeze:
Винни Винчестер читать дальше

2010-08-14 в 23:01 

Who's that writin'? - John the Revelator wrote the book of the seven seals.
Габи. Пернатое Габи. читать дальше

2010-08-15 в 08:33 

БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
Винни Винчестер читать дальше

2010-08-15 в 10:15 

Who's that writin'? - John the Revelator wrote the book of the seven seals.
Габи. Пернатое Габи. читать дальше

2010-08-23 в 13:48 

БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
2. Удушье.
У Джа с утра раскалывается голова, и Джен перепрятывает обезболивающее по самым тайным уголкам дома и сада. Но куда там, разве утаишь что-то от ходячего рентгена? И передозировкой не запугивается, у него, видите ли, организм по-другому устроен.
Только к полудню стихли партизанские бои.
- Послушай, Джен, а давай…
Он валяется на излюбленном диване в гостиной, свесив ноги в кедах через подлокотник, чтобы не разуваться. Этот диван задвинут прямо под лестницу на второй этаж, и к самой лестнице снизу прикручен телевизор, у которого во вселенной Джа существует всего два режима: либо он орет на весь дом, либо включен без звука, ради мельтешащих перед глазами картинок, не мешающих внутреннему монологу или читающему на соседнем диване Джену.
- Давай свалим куда-нибудь хотя б на неделю, а? – Джа швыряет мелкой подушкой через всю комнату, и Джен вынужден отвлечься от «Источника» Рэнд. – Так, чтобы на самолете.
- В Африку что ли?
- Да хоть в Африку, хоть в Индию! Забуримся к какому-нибудь племени, слона приручим.
- За неделю не приручится, - прикидывает Джен с серьезным видом. – И нафиг тебе слон? Будет тут ходить по дому, хоботом махать. Может, не стоит?
- И правда, у меня ж ты есть, - Джа хохочет, словив брошенную в ответ подушку, и зажимает ее между коленей. – Просто… Знаешь, хочется чего-то другого. Нового. Мне как-то…
- Тесно, - догадывается Джен. – В этом городе безвылазно. Тебе и в голове собственной тесно, раз болит. Кстати, как? Отпустило хоть немного?
- Отпустило.
Свернув с темы, они замолкают на долгие минуты. Джа пялится в немой экран, Джен смотрит сквозь громадную, припаркованную в углу вазу из расписной глины, и оба не видят ни того, ни другого.
- Ты ведь знаешь, нам нельзя уезжать, - Джен акцентирует «нам», без слабины в голосе, жестко и категорично. – Может быть, если дадут передышку, но не сейчас. Вот затянется перерыв хотя бы на пару недель, обещаю, смотаемся куда-нибудь. Может, даже через океан, раз тебя так на просторы тянет.
- А если передышки не будет? – Джа раздраженно сбрасывает с дивана ноги. Глаза – как два прицела, пальцы вот-вот проделают дырки в диванной обивке. – Не могу же я всю оставшуюся жизнь торчать в этом доме на привязи. Нет, я, конечно, не отказываюсь от своей болезни, и понимаю, какую ответственность все это накладывает, но… Блядь, Джен, я ведь тоже жить хочу! По-настоящему!
Резонно. Джен молча ждет, пока Джа выговорится, намашется руками, перечислит все места, в которых мечтал побывать, все упущенные возможности, заброшенные хобби. Длинный список. Почти обо всем Джен знает, не раз поражался, как в щуплом теле уживаются столько страстей и талантов. И негодование Джа понять способен. Ему, действительно, должно быть тесно и душно. Поэтому Джен дожидается финала тирады, чтобы сказать:
- Ты прав, Джа. Но разве ты себе простишь?
Смерч стихает. Руки падают на колени, безвольно свесив кисти.
- Нет, конечно, - вздыхает Джа, усмехается криво. – Совесть не позволит. Рыжая, кривоногая такая совесть, чтоб тебя.
- Я не рыжий.
- Ну хоть с кривоногим смирился, - бурчит Джа, снова складывая колени на подлокотник.
Джен вытягивается на диване и демонстративно утыкается в книгу. Он перечитывает абзацы по несколько раз, потому что между ровными строчками вальяжно шествуют слоны со сморщенными, толстокожими ногами, а в комнате будто становится по-африкански жарко и душно.

Ближе к вечеру, когда солнечный свет растягивается красной полосой на горизонте, появляется работа. Помятый грузовик подкатывает к гаражу и нетерпеливо орет гулким, протяжным сигналом. У нанятого для перевозки водителя ни трапа, ни досок, припоздай Джен на минуту, старенький «Дукатти» попросту скинули бы из кузова. А мотоцикл хороший, добротная классика, притом – ухоженная, с первого взгляда видно. Для хозяек – двух женщин лет тридцати и пятидесяти на вид – этот байк не просто груда железа, их коробит от небрежности мужлана и стыдно перед Дженом за хамское обращение.
- Вот и звони по объявлениям, - расстроено жалуется младшая стоящему рядом Джа, пока ее мать расплачивается с грузчиком. – Надо было давно самой научиться ездить, да все никак.
- Отцовский байк? – спрашивает Джа, догадавшись.
- Да. Вроде как наследство. С детства меня на нем возил. Пару раз садил за руль, когда еще была маленькой, так у меня потом руки скрючивало. Попробуй, удержи такую тушу.
- Тяжелый мальчик, - соглашается Джа. Улыбается хозяйке так, что морщинка меж ее бровей разглаживается. – Сколько хотите за него?
- Нам знакомый говорил, - вмешивается старшая. – Что его можно продать за две тысячи. Он в машинах разбирается и в мотоциклах тоже.
Соврал знакомый, если он вообще существует. За две они не продали бы, даже будь мотоцикл в масле. Джен пока не готов ответить, он только сверил номера рамы и двигателя с указанными в документах, но в начальной оценке, вроде, не ошибся – состояние байка на самом деле великолепное.
- Заботливый у тебя был хозяин, - шепчет Джен мотоциклу, дергая кикстартер. Байк отвечает ровным гулом и на поворот ручки газа откликается моментально. Бодро мигает светотехникой. – Давай теперь прокатимся.
Джен садится на мотоцикл и старичок-«Дукатти» срывается с места под растерянное хозяйское «Куда?!». Ничего, Джа объяснит им и про коробку передач, и про подвеску, которые непременно нужно проверить, потому что этот байк Джен пускать на запчасти не намерен, эти колеса свое еще не откатали.
- Полторы, - называет Джен, подъезжая к хозяйкам, и глушит мотор. – Только за отличное состояние даю такие деньги. Мотоцикл старый, вы его больше чем за тысячу двести долларов не продадите. По крайней мере тем, кто разбирается.
- Вот говорила тебе, что машину отпускать не надо! - заводится старшая. – За полторы! Ну ничего себе! Мне говорили, за две. Вот как теперь назад повезем, спрашивается? – негодует она, глядя на дочь. – Ну что смотришь? Звони опять этому, может, недалеко уехал. За полторы я лучше Миллерам продам. Они спрашивали.
- Они его угробят, - жалеет дочь. Морщинка снова между бровей, пальцы дергают туда-сюда замок сумки. – Давайте за тысячу восемьсот, - просит она не Джена – Джа, который в торг никогда не вмешивается.
- Мы не можем, - отвечает он. – Но зато мы сделаем из вашего мотоцикла такую конфетку, что байкеры с руками оторвут. Подлатаем, распишем агрессивно. У байка вторая жизнь начнется. Этот парень достоин большего, чем просто возить в прицепе навоз по какой-нибудь ферме. Если захотите, можем показать, что получилось, чтобы на улице узнавали.
Дочка впервые переводит взгляд на Джена, и он, сидя на байке, разводит руками – все верно. Мать хочет возмутиться, но дочь пресекает:
- Ма, это все-таки мое наследство, правда же? Оформляйте.
С ней больше не спорят.
Джа исчезает в доме, чтобы распахнуть запертые изнутри ворота гаража, и появляется уже с документами наперевес и деньгами в кармане.
- Не жалейте, он в хороших руках, - доносится до Джена сквозь гул мотора, когда колеса «Дукатти» пересекают порог мото-парка. Он пристраивает байк между собратьями по литражу и запирает ворота.
Когда Джен возвращается, клиенты уже в гостиной, озадачены договором. Заметно, что сидеть на стульях в комнате, уставленной тремя диванами, им неудобно, но стол всего один и выдвинут в центр.
- Да, это мы берем на себя, - поясняет что-то Джа. – Вам надо только расписаться здесь, здесь, здесь и вот здесь. Все. Поздравляю! Вы передали мотоцикл в надежные руки. Правда, Джен?
Джену ничего не остается, как кивнуть дочери и ее недовольной матери. Он усаживается на излюбленный – свой – диван у окна, чтобы быть подальше от бюрократической возни и уткнулся бы в книгу, но Джа заигрался в заботливого парня.
- Если вы хотите, здесь, напротив есть бар, - Джа стучит бумагами по столу, выравнивая стопку. – Можно отметить сделку.
Смущенная дочка бросает взгляд на насупленную мать, пока синеглазое чудовище прожигает ее улыбкой Орфея. Насквозь, не отрываясь.
- Нет, спасибо, - отказывается она с явным сожалением. И наскоро собирает документы, шурша бумагой.
Запах ее туалетной воды остается в комнате, даже когда за прикрытой снаружи дверью смолкает голос.
Проводив их, Джа возвращается в дом с не стершейся с лица улыбкой.
- Клеить клиентов низко, - укоряет Джен. Перед ним на коленях открытая книга, но он не прочел ни строчки.
- Ой, да брось, - отмахивается Джа, направляясь к лестнице. – У девушки горе, умер отец, ей надо поговорить с кем-то. И ты отлично знаешь, что об этом я думал в последнюю очередь.
- Зато она – в первую.
Джа замирает, поставив ногу на первую ступеньку. Смотрит в дерево перил и облизывает губы.
- Я ж не виноват, что меня хотят, - он вскидывает взгляд на Джена. Самоуверенный, почти надменный.
Но тут же меняется. Будто стекленеет, теряет фокусировку.
- Джа? – Джен вскакивает с дивана, на подлете цепляется за ножку не задвинутого к столу стула и, едва не растянувшись на ковролине, подхватывает друга за плечи. – Джа, опять?
Тот еще может идти, но уже теряется между картинами перед глазами. Это пугает. Хотя нет, пугало первый год. Теперь у Джена осталась только злость и, конечно, не на Джа.
На тех, кого Джа видит сейчас, глядя остекленевшими глазами Джену в лицо.

2010-08-23 в 13:57 

Who's that writin'? - John the Revelator wrote the book of the seven seals.
Габи. Пернатое Габи. :heart::heart::heart::heart::heart::heart::heart: ну Габи. ну я тебя обожаю. :hlop::hlop::hlop::hlop:

2010-08-23 в 14:06 

БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
2010-08-24 в 20:31 

-Не всё решается кровью, Баки. -А она всё льётся и льётся.... (с)
*Умер от пересвуна*
Очень легко читается, на одном дыхании! Спасибо.
Буду ждать , что будет дальше!

2010-08-24 в 20:38 

БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
Витта рад стараться на благо шизы :alles:

2010-08-24 в 23:03 

Katty-Skarlett
Бордель проплачен из бюджета @ СПАСИБО МЕДИЧИ ЗА ЭТО (с) Uk@R
ой, йа лох! проду проморгала
Ну я ж не виноват, что меня хотят, -
ути-пути, какая киса строптивая *делает козу*

и снова я тащусь от всех этих бытовушных мелочей. и проходные персонажи :chups:
Габи, спасибо :heart:

2010-08-24 в 23:07 

БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
Katty-Skarlett :squeeze:читать дальше

2010-08-31 в 09:38 

БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
Жми, жми, жми!
Нахрен ровные магистрали, если по квартальному бездорожью ближе. Адрес знакомый. Не часто Джа удается «засечь» название улицы и номер дома. Такой масляный шанс. И подвальное окно помечено выбитой крестовиной, иначе можно ошибиться подъездом, тогда все – пиздец. Полный, кровавый в этот раз. Блядь, какая же баба выродила такого изверга? Который скальпелем поперек вен, чтобы мучилась. «Господи, совсем еще девчонка», - кричал Джа. Он редко кричит. Значит, совсем страшно и нужно совсем быстро.
Ебаные бордюры.
Джа идет следом. Ему можно опоздать, Джену – нет.
Дебильное время будто скрупулезно рассчитано – уже темно, но фонари пока не включились. Байки пытаются уйти из-под ног, спотыкаясь на булыжниках, не замеченных из-за скорости. Лишь бы никто не выскочил наперерез. Хотя… ор раздраконенных мотоциклов летит «вперед паровоза».
Нужная улица. Первый дом, третий, пятый, седьмой. По тормозам с облаком пыли. Мотоцикл разворачивает в заносе, но «Нортон» никогда не подведет.
Джен бросает байк, не выставляя подножку – Джа позаботится. И хорошо, что с торца дома тоже насажены деревья, есть где спрятаться. Джен сворачивает за угол, несется мимо низких балконов к меченому окну подвала.
Здесь.
Осторожно – ради незаметности, а не ради самосохранения – внутрь. Молчание. Стук капель конденсата с какой-то трубы в унисон сердцу и предательскому «Джа, я не хочу приносить тебе ее бусы в коллекцию».
Джа говорил, она будет кричать. Вокруг тишина, значит, либо совсем опоздал, и ее, привязанную к хромоногому офисному креслу, уже душат, либо еще не порезали.
Вопль проходит иглой по артерии. Джен перескакивает наросты труб, летит по подвалу к кладовкам, выхватив из кобуры «Беретту». Она рассчитана на двенадцать патронов. Ублюдку со скальпелем в руке хватает одного. В череп.
Успел. На последней секунде. Порез единственный и совсем маленький, еще не через вену, а рядом. Закрыть его хватает одного пластыря.
Стоило вынуть кляп, как девчонка выкрикивает скороговоркой:
- Ты кто? За что? Отпустите меня, пожалуйста, - на высокой ноте скорее по инерции, нежели от истерики. И не понятно, что в ней сильнее – страх или любопытство.
Изучающий взгляд из-под смоляной челки сбивает с толку, и Джен забывает, зачем лез во внутренний карман. У нее даже слезы моментально высохли, ни капли на ресницах, хотя, возможно, освещение подводит – от включившихся вдоль дороги фонарей мало проку в подвальной каморке с одним окном.
Фонарик! Он собирался достать фонарик, чтобы найти гильзу и пулю, если повезет.
- Может, ты меня развяжешь? – спрашивает, втягивая голову в плечи. Она еще дрожит от испуга и старается не смотреть на развороченный череп под ногами.
- Нет.
Пуля прошла навылет и срикошетила от стены напротив, что чуть более хреново, чем Джен рассчитывал. Стреляй он с центра проема, почти под прямым углом, пуля застряла б в бетоне, сейчас же – попробуй, просчитай траекторию.
- А почему? – совсем тихо.
Джен отвлекается от раскопок в куче прогнивших коробок и разворачивается, не вставая с корточек. Девчонке в самом деле очень неудобно. Локти вывернуты, кресло опущено слишком низко, и ступни привязаны к ножке кресла так, что колени торчат вверх.
- Не хочу, чтобы ты вызвала полицию до тех пор, пока я не найду пулю с гильзой, - объясняет Джен. – Могу тебе только ноги развязать, чтобы не затекли.
- Спасибо, добрый человек, - бурчит девчонка, осекается, спохватившись, на последнем слоге, когда Джен касается голой лодыжки, перерезая веревки. – А если ты решил меня спасать, почему нельзя полицию?
- Потому что у меня пистолет нелегальный, - чистосердечно сознается Джен, возвращаясь к поискам, и подспудно старается держаться на безопасном расстоянии от длинных ног с травмоопасными каблуками. Мало ли. – Ты всегда задаешь столько вопросов?
- Ну-у-у, - тянет она. – Да, вообще. А когда боюсь, задаю еще больше.
- Можешь не бояться.
- Да-а-а-а? Рядом со мной лежит мертвый дядька, которого я не знаю. А еще раньше этот дядька махал передо мной скальпелем. Марго явно может не бояться!
Марго, значит? Настырная. С такими либо не юлить, либо игнорировать, иначе одолеют.
Джен доходит до угла и разворачивается, двигается вдоль смежной стены, высвечивая на полу маленьким желтым кругом фонарика битые стекла и окурки. А вот и пуля. Сплюснутый комок металла, зарытый в пыли. Теперь вычислить пистолет Джена у копов гораздо меньше шансов.
- Я в какие-то гангстерские разборки вляпалась? Или вы охоту на людей устраиваете? Как на кабанов раньше. Меня теперь будут выслеживать, пока не убьют? Да?
С виду ей и двадцати нет, для такого возраста воображение – жутчайший из врагов. Оно не ограничится двумя версиями, и каждая последующая будет извращеннее предыдущей, подстать закаленному мужеству. Как с фильмами ужасов, чем больше их смотришь, тем витиеватей сюжет нужен для испуга.
Она никогда не перестанет бояться. Даже повзрослев.
На внутренних весах Джена их с Джа инкогнито всегда оттягивало чашу вниз, но страх Марго валится на вторую неподъемным грузом. Толку-то от ее спасения, если жизнь угроблена.
- Он не гангстер, а обычный маньяк, - заверяет Джен, и самого же передергивает от циничного «обычный».
Искать гильзу в кладовке бесполезно, а из-за угла не поговоришь, поэтому Джен разворачивает кресло так, чтобы труп с дырой во лбу не маячил перед глазами Марго, нависает над девчонкой, держась за подлокотники. Джа при таких разговорах обычно берет жертву за руку, но вряд ли Марго быстрее успокоится, если ее облапают латексными перчатками. Да и освобождать ей руки пока рано.
- Почему тогда…
- Не знаю, почему ты. Причину мой друг не видит, - Джен поднимает к губам палец, пресекая скороспелые вопросы. Переводит дух, подбирая слова. – Он видит только само убийство. Процесс от поимки жертвы до ее смерти. Сначала его лечили от галлюцинаций, чуть овощем не сделали. А потом он увидел одну из жертв по телеку. Ее так зверски искромсали, что сюжеты шли по всем центральным каналам. Тогда Д… мой друг и приехал в Икстерск. Каждый раз после его приступа в местных новостях появлялись сюжеты. Он звонил в полицию, пытался предупредить, но копы всегда опаздывали и приезжали уже к трупам. Конечно, сначала убийства повесили на него, пока кого-то не прирезали, когда друг торчал в камере.
- После этого поверили? – Марго глядит заворожено. Джену даже неловко под столь пристальным взглядом, будто чувствует его скольжение по линиям лица.
- Куда там! Он же полжизни по психиатрам таскался. Его вынудили уехать из города, чтобы не дискредитировал местную полицию. А потом мы познакомились… Подружились, он мне все рассказал. Я через старые связи сделал ему новые документы, и мы вернулись сюда. В общем-то, мы очень редко опаздываем. Только от копов приходится бегать.
- Я про тебя им ничего не расскажу, - клятвенно заверяет Марго, и Джен благодарит Бога за то, что в этом мире остались люди, верящие в чудеса. – Я скажу, что когда ты стрелял, я не разглядела, а потом в обморок грохнулась от страха. А что? Вдруг я вся такая нежная фиалка?
В ней столько готовности, воодушевления, что Джен, не удержавшись, смеется и, поднявшись, благодарно сжимает плечо. Надо же, как удачно буйное воображение Марго свернуло в сторону. Но развязывать ее все равно рано.
- А где твой друг? – спрашивает девчонка, пока Джен ползает у порога в поисках гильзы.
- Сторожит транспорт. Я ж не пешком сюда прибежал.
- Да, точно. Блин, это все так интересно. Мне с ним познакомиться можно?
- Плохая идея. Все, нашел, - Джен поднимается, пряча в кармане гильзу. Отряхивает испачканные на коленях джинсы. – Сейчас я тебя развяжу и помогу выбраться из подвала так, чтобы никто не видел. Ты завернешь за угол и только потом позвонишь в полицию, дальше они скажут, что делать. Договорились?
Марго кивает, ерзает в кресле, разминая затекшее тело.
Джену сказочно везет – на узкой дороге за домом ни машины, ни пешеходов, только из соседнего двора доносится бой расстроенной гитары. Подсадив Марго, он помогает ей вылезти в окно и, подтянувшись, выбирается следом.
- Чего ждем? – торопит Джен. – Беги.
Девчонка мнется, и Джен напрягается. Их не должны видеть вместе.
- Ты… Расскажи, что он хотел со мной сделать.
- Нет! От кошмаров потом не отделаешься. Иди, давай.
- Я тебя никогда не увижу? – тихо-тихо спрашивает она, и Джен готов взвыть.
- Лучше не надо.
- Ну… Тогда пока. И спасибо.
Она машет рукой, делая первый шаг прочь, и только затем поворачивается спиной. Тонкие каблуки впиваются в сухую землю, отчего походка кажется неровной. Джен дожидается, пока она минует полпути, и бегом возвращается к мотоциклам.
- Наконец-то, – встречает его Джа.
- Стрелять пришлось. - Джену не обязательно вдаваться в подробности.
Они синхронно подпрыгивают на кикстартерах, синхронно срываются с места. Вой полицейских сирен настигает их на соседней улице, и приходится свернуть с асфальтированной дороги во дворы, чтобы не попасться копам на глаза. Мало ли – запомнят.

2010-08-31 в 09:39 

БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
В доме совсем темно и тихо. Душно.
Джен, не торопясь, готовится к следующему забегу, но все равно получается слишком быстро и занять остаток вечера совершенно нечем. Книга не увлекает, мысли постоянно расползаются в стороны, куда уж тут уследить за сюжетом. Расслабленно пялиться в телевизор Джен никогда не умел. Только если позволить себе стаканчик-другой виски, который не вовремя закончился.
Джа гремит посудой на кухне, но ужинать нет аппетита.
- Я в гараж, - бросает Джен из коридора и выходит во двор, схлопотав по лицу сиренью.
Он не мастак копаться в отношениях, механика гораздо проще. Однозначнее. Для ее починки достаточно замены деталей. А в людях что заменить? Чтобы совсем не развалиться.
- Привет, красавец, - здоровается Джен с новичком-«Дукатти». – Ну как, посмотрим, что гремит в твоей коробке?
Байки никогда не возражают. Правда, иногда показывают характер от недостатка внимания, зато избаловать или перезаботиться о них невозможно. Самые благодарные друзья на свете.
Джену за счастье сменить чистую футболку растянутой, заляпанной солидолом и маслом майкой. В ней даже не потеешь, благодаря прорванной по всему пузу «вентиляции». Еще б можно было копаться в железе без перчаток, но руки такого издевательства не выдержат.
Обычно Джена напрягает безжизненная тишина в гараже. Джа и магнитолу-то ему подарил, чтобы отмазаться от частных гитарных концертов. Но сейчас Джен меняет диск за диском, перебирая внушительную дискографию классического рока, пока, плюнув на попытки попасть музыкой в настроение, не выключает магнитолу совсем.
- Нам и уличный шум сойдет, правда? – уговаривает он «Дукатти» и, придвинув подставку с инструментами, садится перед байком.
Найти проблему, оказывается, непросто. Внешне механика выглядит идеально, и детали все стоят оригинальные, но неисправность проявляется снова и снова. Джен уже готов сдаться, бросить строптивый байк до завтра, чтобы утром взглянуть по-новому, на свежую голову, когда в воротах появляется Джа.
- Я тебе не помешаю? – Джа упирается плечом в косяк и его правой руки не видно, но снизу из-за угла заметна дека «Кремоны».
- Нет, - мотает головой Джен. Откидывается назад и двигает поближе старый винтовой табурет. – Ой, только протри его, сейчас тряпку найду.
- Да пофиг, - отмахивается Джа. – Этим джинсам уже ничто не страшно.
Его радость от перемирия выдают слишком резкие, неуклюжие движения. Усевшись, Джа крутится на табуретке, подгоняя высоту, устраивает на бедре гитару.
- Заказы-пожелания?
Джен запрокидывает голову, задумавшись.
- А давай нашу!
- Только, чур, на два голоса, - хитро подмигивает Джа, наконец-то откидывая челку-ширму. И, дождавшись согласного «Идет», берет первые аккорды «Eye of tiger».

2010-08-31 в 10:15 

-Не всё решается кровью, Баки. -А она всё льётся и льётся.... (с)
И, дождавшись согласного «Идет», берет первые аккорды «Eye of tiger».
Каааак я хочу это услышать!!!!! Да в два голоса!!!!
*Дикая улыбка на лице - воображение что-то разыгралось*:gigi:

2010-08-31 в 10:17 

БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
Витта многое бы отдала за такое шоу :)

2010-08-31 в 10:43 

Who's that writin'? - John the Revelator wrote the book of the seven seals.
Марго :lol::hlop:
Габи. Пернатое Габи. Ты, как всегда, прекрасен.

2010-08-31 в 10:47 

БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
Винни Винчестер Марго я чо ты думаешь, я ее так фоткой террорил :lol::lol::lol::lol: мне было НАДА!:alles:

2010-08-31 в 10:50 

Who's that writin'? - John the Revelator wrote the book of the seven seals.
Габи. Пернатое Габи. ах ты, коваааарный! :lol::lol::lol:

2010-08-31 в 11:01 

БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
Винни Винчестер :evil: *выбирает новую жертву*

2010-08-31 в 16:41 

Суровая Уральская Женщина (с) herat
И, дождавшись согласного «Идет», берет первые аккорды «Eye of tiger». Каааак я хочу это услышать!!!!! Да в два голоса!!!! *Дикая улыбка на лице - воображение что-то разыгралось*:gigi:
ППКС
Габи. Пернатое Габи. , люблю тебя вот так :bigkiss: за творчество

2010-08-31 в 23:05 

Bulavochka
Всё происходит неслучайно (с)
история всё интереснее, и затягивает невероятно
:hlop::hlop::hlop:

2010-09-01 в 09:02 

БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
***Крысенок*** :squeeze: а за красивые глазья нэээээ? :alles:
cuvasic пасиб :)

2010-10-02 в 09:00 

БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
3. Солдатские хитрости.
В горле до сих пор стоит горькая муть и вязкий запах горящей плоти.
Это психологическое, на самом деле Джен и дымом-то не надышался. В этот раз пожарные приехали раньше, а они с Джа опоздали настолько, что вместо покосившегося сарая на выезде из города застали пылающий факел и дымный столп поверх рассветного горизонта. С высоты холма было видно, как пожарные кренятся назад от водяного напора брандспойтов. Тушившие и не подозревали, что внутри горит человек. Слава Богу, не заживо.
Тошнотворная вонь – фантомная, подсказанная Джену памятью. Он до сих пор различает чад от паленых волос и ногтей, хотя прошло три часа, уже окончательно рассвело, а вторая стопка русской водки льется по горлу водой.
- Бляди! - выдыхает Джа, жмурясь. И, как приучил Хилли «Коса», переворачивает стопку вверх донышком.
В баре никого. Все нормальные люди отсыпаются по домам, даже те, кого выволокли под утро. Сам Коса мается бессонницей, потому двери бара и открыты. На ранних посетителей обычно докучливый хозяин внимания не обращает. Выставил бутылку с двумя стопками, и забил – елозит мокрой тряпкой по соседним столешницам, смахивая окурки, крошки и бутылочные крышки прямо на пол. Солидное пузо не дает ему согнуться, приходится бегать вокруг столов, чтобы дотянуться до каждого края. А знаменитая хлипкая косичка мотыляется с одного плеча на другое.
- Как зачастили, суки, - зло шипит Джа. – Третий раз за неполную неделю, это же полный пиздец!
- Ты ничего нового не заметил? – Джен вновь переворачивает стопки и наполняет до краев так, что несколько капель проливаются мимо. – Может…
- Нет, - прикусив губу, Джа мотает головой и глядит сквозь наполовину завешанное парусиной окно. – Ничего странного, все как обычно. Слушай, - он переводит взгляд на друга и, поднятая Дженом стопка замирает напротив кадыка. – Может, я не все вижу, или мы что-то пропускаем? Может… да не заводись, дай скажу!
- Нечего тебе там делать, - рычит Джен. И, наплевав на дурную примету, стучит стопкой о стол, не пригубив. Хорошо, что бар пуст, а Косе начихать на дебоши, как орудовал шваброй возле эстрады, так и продолжает. Но подпитывать лишние уши ни к чему, и Джен гасит вспышку. – Мне твоих истерик с прошлого раза хватило.
- Не было никаких истерик.
- Конечно. И несколько ночей подряд просыпаться от воплей – это в порядке вещей.
- Проехали, - дергается Джа. Опрокидывает в себя водку, морщит нос, задержав дыхание. – О, смотри, кто-то портрет Биби Бьюэл разгрохал. Наверное, вчера «Ixtersk Dolls» играли. Помнишь, как у них басист скачет? Поди налетел на Хилловскую «стену почета».
Нет, не проехали. Джа, может и мнит себя достаточно хитрожопым, чтобы уйти от разговора и сделать все по-своему, но Джен эти штучки раскусывает на раз.
- Джа, когда ты уймешься?
- Что? – пальцы гладят клепки на митенках, и глаза чистые-чистые, такие честные.
Так бы и врезал в воспитательных целях.
- Когда ты просто примешь, что это… дар этот у тебя есть и перестанешь копаться? Думаешь, будет лучше, если допрыгаешься? Хочешь сдохнуть молодым?
Сейчас главное не перегнуть. Достучаться до инстинктов, минуя разум. Потому что разум Джа – болид, ушедший в занос: и тормозить бесполезно, и управлять невозможно.
- Джен! – он складывает на стол локти, наваливается грудью, окунув концы волос в пустую пепельницу. У него горят глаза, сохнут губы и это – первые признаки провала. – Все не просто так. Все можно объяснить, если разобраться. Вот смотри, - Джа откидывается на стуле и доказывает наполовину шепотом, наполовину жестами. – Люди дохрена чего объяснить не могли, от молний до всяких болезней. И на что списывали? Гнев Господень, кара небесная, Зевс с облаков хуевертит – срочно вали барана, закалывай девственницу. Ну, или какие там ритуалы были? А все оказалось физическими и химическими законами. Так? И со мной то же самое! Я как-то завязан на этих людей, на космос, на астрал, на Вселенский коммутатор – называй, как хочешь. Но, Джен, поверь, между мной и жертвами есть какая-то связь. И между самими жертвами тоже. Должна быть!
- Жертвами?
- Ну, чего ты улыбаешься, Джен? Да-да, знаю, мы их уже расспрашивали. И следили за ними, и как ты в городской архив лазил ночами, я тоже помню, но… Думаю, мы не там искали. Слушай, ты ведь помнишь про пиковый туз у пиратов?
- Ты про черную метку?
- Именно! Она ж для пиратов была как обещание «ты скоро сдохнешь, червь гальюнный, и порвут твою жопу на щупальца осьминога».
- Джа, ты надрался или совсем сбрендил?
- Никто не сбрендил. И не надрался. Пей, давай.
Джен послушно опрокидывает в себя водку, занюхивает кожаным отворотом жилета и морщится, царапнув по носу зубцами молнии. Все-таки надо было заказать по два бутерброда.
- Так вот, про пиратов, - Джа хватается за бутылку, деловито разливает по стопкам остатки. Ровно, будто в мензурки. – Что если Бог, космос, Коммутатор каким-то образом наметил этих людей. И я вижу именно намеченных. И иду за ними, как охотник, когда приходит время. Вдруг, на каждом из нас стоит отпечаток, когда и как мы умрем? Вдруг я вижу тех, на ком написано «его убьют так-то и так-то».
- Хиромантия какая-то, - бурчит Джен.
- Не обязательно. Отметки, родинки, даже татуировки. Это-то мы не проверяли.
- Ты что, их раздевать предлагаешь?
- Мертвых – да, - невозмутимо отвечает Джа. – А живых можно попросить показать.
- Это уже слишком. - Джен чувствует, как отъезжает. Медленно, но верно скатывается куда-то вбок, вслед за монументальной барной стойкой. Отяжелевшие руки тянет к краю стола за подвешенные к локтям гири. И желудок просится выпрыгнуть через горло. Джен не уверен, что мутит от водки. – Я не пойду на это.
Джа напротив – сама трезвость. Что это – трюк или фокус? Или это одно и то же? Джен уже затрахался угадывать правильные ответы и смыслы пророческих рассуждений по погоде или рисунку челки на лбу.
- Что за бред вообще? – со злости кричит он. – Ты сам себя слышишь, чудовище?
- Эй, Джен, - раздается из-за спины. Джен оборачивается через плечо, и ряды столов плывут сплошной линией, а задница съезжает со стула. Коса месит шваброй в ведре воду, глядит грозно. – Давай без воплей на всю улицу.
- Извини, - понижает голос Джен и, разворачиваясь, снова играет с головой в карусельки.
- Может, я и чудовище. – Джа весь, как натянутая цепь. Будто зацепился за невидимую шестеренку и зафиксировался намертво – не сдвинуть. Вокруг шатаются стены, а он неподвижен. И кулаки в шипастых перчатках сжаты. – Называй как угодно, ты знаешь, я в морали нихера не смыслю и всегда к тебе прислушивался. Но иногда мне видней. Если для того, чтобы отделаться от этого кошмара придется раздеть несколько трупов, я это сделаю. А если мы успеем до трупов – тем более. Они всегда и так ошалевшие, одним шоком больше, одним меньше – не велика потеря. Только скажи, Джен, ты со мной? Ты. Со мной?
Закрыть глаза и уложить голову на мягкое и теплое. Джен глядит сквозь прозрачную пепельницу и борется со стойким дежавю, будто снова тесные сапоги натирают большие пальцы, грязная, давно нестиранная роба липнет к лопаткам, а через плечо перекинута лямка автомата. Правда, теперь водка, а не ядреный самогон, разжижает мозги, и потом отовсюду не воняет до обморока. Зато вот эта колкая, парализующая потребность в покое среди всеобщего пиздеца – она до сих пор рядом. Пригрелась за спиной и тыкает под ребра, будто Жнец серпом.
- Да куда я денусь? – отвечает Джен. И добавляет про себя: «На мне столько крови, хоть часть бы отмыть».
Джа умеет улыбаться, как ребенок. Разбивает вдребезги сопротивление.
- Из тебя получился бы клевый шпион, - Джен подпирает щеку ладонью, стараясь не завалиться на стол.
- Почему? – Джа меняется моментально, будто – чирк спичкой – и уже другой человек. Мягкий, как язычок пламени, и такой же податливый малейшему дуновению.
- Не скажу, - Джен отбирает коробок, щелкает им, перекатывая в пальцах. – Ой, блин. Кажется, нам пора отсюда валить.
- С какой стати? – Джа развязно откидывается на стуле, развернувшись всем корпусом, и тут же втягивает голову в плечи, группируется до размеров компактного мальчика-подростка. Но прятаться уже поздно, игнорировать - неэффективно.
- Надрались в такую рань? – укоряет обманчиво мягкий голос, и тонкие пальцы с безупречным маникюром ложатся на плечи Джа.
- Привет, Джули, - опасливо жмурится он.
Джен с виноватой улыбкой машет ладонью и старается поймать взглядом в фокус большие пальцы девушки, блуждающие по шейным позвонкам его пророка. Он не боится, запугать бывшего солдата – миссия крайне сложная. Да и зайти Джа за спину он никогда бы не позволил, с первой попытки обеспечил бы смельчаку постельный режим и месяц казенного отпуска, как минимум. Но Джули – девушка. Хозяйка бара. И, видят Боги, Коммутатор и прочая астральная муть, упомянутая Джа, за нее Джен убьет и покалечит. Если Джули позволит. А она любит и умеет разбираться с помехами сама.

2010-10-02 в 09:04 

БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
- И какой сегодня праздник? – Джули отпускает плечо Джа, чтобы откинуть за спину полотно густых волос. Многие засматриваются на тугую косу до пояса и без разговоров получают в челюсть. У Джена и Джа привилегии, но шутить с хозяйкой сокровища все равно не резон.
- Никакого, - сознается Джен, уже готовый к изобличительным, часто – уничижительным выводам Джули. Умеет она зреть в корень, и – самое противное – не чурается озвучивать.
- Не представляешь, какое тяжелое у нас выдалось утро, - под предлогом «смотреть в глаза» Джа выворачивается из женских рук и воодушевленно врет. – Клиенты приперлись, мы еще проснуться не успели. И нет, чтобы подождать, слету – хуяк – по горлу ножом… в смысле, сразу уперлись, вот только за такую сумму продадим, и все. А у нас столько нету. Тупо – не успеем! Ни найти, ни… собрать. Но их же это не волнует. Сразу за спички хватаются. Типа, мотоциклы поджечь, все дела. Козлы, в общем.
- Резонный повод ужраться в дугу до полудня, - ее пальцы теребят кожаную куртку Джа, и он не выдерживает.
Передернув плечами, Джа высвобождается из цепких рук.
- У меня шея на месте, правда. Не надо больше этого… мануального.
- Я и не собиралась, - Джули смеется, потрепав Джа по макушке, прячет руки в карманах драных джинсов. Ей льстит, когда признают силу. – Пап, зачем ты их ухрюкал?
Откуда-то слева Коса скрипит: «Сами попросили». С ним Джули никогда не пререкается.
- Я так и думала, - она двигает от соседнего столика стул, садится, закидывая ногу на ногу и полностью зеркаля позу Джа. – Ну ладно – Джен, он половину юности с автоматом, да на самогоне по горячим точкам, но ты-то, Джа, ты-то чего за ним гонишься?
- Спорный аргумент! – защищается Джен.
Джули машет на него рукой и продолжает:
- Какая разница, куда вас из постели выдернули, и куда вы не успели, это не повод упиваться двум здоровым, красивым и пока еще умным мужикам, поэтому…
Иногда Джену кажется, что Джули знает о них все. Абсолютно все.
- Ну что ты, в самом деле…
- Ничего я, Джен! Сейчас Джа поможет тебе встать, и вы без пререканий, стройным шагом, напевая «Rebell Yell», дойдете до дома. А я буду торчать, как герой, у окна и следить, чтобы вы дошли. Все ясно? А иначе…
- Джу-у-ули, - карусели в голове Джена уже остановились, но перехваченный всухомятку бутерброд еще норовит покататься, хоть пивом заливай. – Не будь жестокой.
- Жестокой? Ха! Я знаю, что сделаю! Я выдам ваши телефоны девчонкам из сообщества «Анонимные Черти». Хотя, нет. Давайте я вам еще бутылку принесу, упою, и позвоню в «АЧ». Ох уж они на вас поката-а-аются. Сразу все вызнают: где родились, где крестились, на что в детстве заводились. Размеры мозгов и членов как на ладони! Халявная шоу-программа посетителям.
Джен болезненно кривится.
- Не надо, сейчас уйдем. Спать… Джули! Все-таки ты жестокая!
- И коварная, - вторит Джа. – Джули жестокая и коварная! ДжЖиК. Считай это новой кличкой.
- Да пожалуйста, - ухмыляется она, теребя длинную прядь. – Все, встаем, как по команде. Раз-два, встали!
Первым подрывается Джа, и видно, что он пьян немногим меньше друга. Шаг назад, будто по инерции вслед за откинутой со лба челкой. Джули закатывает глаза, переключает внимание на Джена.
- Тебе помочь?
- Нет, я сам.
Настоящий солдат способен идти, ползти, бежать и стрелять, попадая точно в цель, даже едва держась на ногах. Поэтому Джен поднимается сам, подхватывает дезориентированного Джа за талию и, наклонившись, тыкается губами в прохладный лоб Джули.
- Ты хорошая.
Девушка отмахивается смущенно и – Джен уверен – провожает их взглядом до выхода.
На улице свежо и солнечно. Нет привычной для Икстерска духоты и асфальтовой пыли, видно, ночью шел дождь, а они и не заметили. Джа перебирает ногами, но Джену все равно кажется, что он тащит друга на себе. Тяжелый. Тощий, но тяжелый. Будто ответственность пророка, как душа, имеет вес. И отнюдь не девять с половиной граммов.
- Я тебя все равно никогда внутрь не пущу.
Джа останавливается, оскорблено выпячивает нижнюю челюсть и рвется из рук. Трасса в шаге от них, но Джа в сторону машин даже не смотрит. Хорошо, что Джен сильнее и может удержать.
- Джа, да подож… Джа, не трепыхайся, блин, слушай, что говорю. Давай лучше я тебе буду фотки приносить. Идет? Сам сфотографирую не только морду – полностью все тело, а ты потом посмотришь. Договорились?
Мимо с грохотом проносится грузовик. Дым из выхлопной трубы застилает дорогу, от задних колес по асфальту к ногам скачут мелкие камушки. Джа смотрит вслед машине до тех пор, пока громыхание габаритной туши не теряется в реве других двигателей и дневной уличной суеты.
- Давай попробуем так, - отвечает он. И Джен, наконец, может выдохнуть.
До дома остается метров двадцать. Виски сдавливает такая тяжесть, что впору петь Джули дифирамбы за своевременное изгнание из бара. В который раз ее радар алконормы спасает от перегрузок. Теперь бы выспаться.

2010-10-02 в 09:05 

БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
Три дня передышки невыносимы, если следующий вызов потенциально избавит от кошмара.
«Это закон подлости, Джен, самые клевые камеры такие огромные. С ними таскаться будет неудобно». На полупрофессиональную мыльницу уходит стоимость ремонта двух байков.
«Джен, вдруг жертвы и правда помечены? Прикинь, мы же сможем их предупреждать до моих приходов». Если Джа не грызет шоколад, он грызет ногти. Обертки от молочных плиток шуршат даже в тапочках по утрам.
- Джен, а если это можно прекратить, ты хотел бы больше не…
- Джа! Я могу в любой момент завести «Нортон» и свалить к ебеням от тебя, твоих приходов и твоего блядского нытья – в первую очередь!
- Ладно тебе, не ругайся.
К исходу третьего дня Джен готов убить кого-нибудь без всяких пророчеств.
Он находит Джа на полу ванной, мокрого и голого, в крови из рассеченного лба. Хорошо, что пророк успел приоткрыть дверь до полного провала в ирреальное. За шумом старенькой душевой кабины Джен не расслышал бы и криков.
Под фотоаппарат на кобуре-трансформере выделен специальный карман. До места «Икс» минут двадцать езды, но Джа видел, что расправа будет недолгой. Жертва – парень крепкий, не чета убийце, который не позволит оглушенному арматурой прийти в себя. Значит, придется спешить как никогда и наплевать на осторожность.
Банальная подворотня – тупик между старыми домами, чьи жильцы привыкли заглушать телевизорами тревожные звуки улицы. «Сам нарвался» - любимая отговорка, и верная для семи случаев из десятка. Большинство.
Джен бросает мотоцикл на обочине и, свернув за угол, сразу замечает в мерцающем свете неисправного фонаря обоих. В переулке даже теней нет, чтобы предупредили жертву о занесенной над бритым затылком арматуре. Только Джен.
- Ложись, сзади! – орет Джен, надеясь, что распознал «своего брата» правильно. По осанке, татуировкам на плечах, мягкому шагу. И переходит на бег, стягивая на ходу перчатки.
Не ошибся. Тот, кто был выбран в жертвы, пригибается, уходит влево, подставляя под арматуру тренированное плечо. Удар выходит инерционным и от того – слабее, чем мог бы, но жертва кроет матом до чердака соседней многоэтажки. Джен поспевает вовремя, чтобы оттащить вырубленного «убивца» с тротуара к обочине.
- Ты его что ли связывать собрался? – «жертва» трясет ушибленной рукой, приплясывая на месте. Его адреналин для Джена почти осязаем.
- Вызывай копов.
- Нахуя?
- Предлагаешь оставить эту падаль без присмотра? – Джен методично перетягивает толстые лодыжки медной проволокой, судорожно соображая, каким образом раздеть спасенного парня для обещанных Джа фотографий. Ни одной идеи без членовредительства.
- А ты не местный, - выдает «жертва» под отчетливые щелчки телефонного набора.
- С чего вывод?
- Местный бы бросил. Хотя, местный бы и не вмешался. Алло?..
Если вырубать этого бабуина, то лучше сейчас, пока отвлекся. Джен сжимает кулак и сам сжимается пружиной, готовый вскочить резко, сразу к «жертве», но тот внезапно оборачивается и смотрит в упор.
- Ты чего, мужик? – напрягшись, «жертва» медленно сует телефон в карман, и ждет, уже готовый ответить на выпад.
Джен выпрямляется осторожно, без резких движений.
- Я знаю, в таких районах чужих не любят.
«Жертва» щурится, подается вперед, будто хочет получше разглядеть Джена. И расплывается в улыбке.
- Бля, чувак, ты, странный, как сосед моей бабки. Ты что ирландец? Они все ебанутые наглухо, скольких знал. Слушь, ты, может быть, мне только что жизнь спас. Таких чужаков у нас только спаивают. Вот что… бары в округе говенные, а у меня дома есть вискарь. Не ирландский!
Джен не настроен пить, но свалить «жертву» алкоголем в домашней обстановке лучше, чем хуком на слабоосвещенной улице.
- Я не один, - предупреждает Джен. – Друг за углом мотоциклы караулит.
- Говно-вопрос, - искренне недоумевает «жертва» и тянет руку. – Шеннон.
- Джен.
Видеть «жертву» рядом с Дженом для Джа настолько неожиданно, что он снимает шлем. Пожимая руки, пророк и бывшая «жертва» разглядывают друг друга, как экзотических зверей, с искренним интересом и едва сдерживая картечь вопросов. Это даже забавно.
- Сейчас затариваемся вискарем и едем к Шену упиваться за спасенную жизнь. Прости, брат, но одна бутылка на троих – это детский лепет.
- Говно-вопрос!
- Мы вообще-то за рулем, - напоминает Джа. Ему затея не нравится то ли из-за недопонимания плана, то ли из-за самого Шеннона, который в памяти пророка мертв, а в реальности сидит на корточках перед «Нортоном» Джена и гладит золотистую надпись. Джен успокоил бы друга, да палиться не резон при таких удачных обстоятельствах.
- До завтра протрезвеете, - обещает Шеннон и, подскочив с корточек, хлопает Джа по плечу. – Шлема на меня, значит, нет?
- Возьми мой, - уступает Джен и заводит кикстартер. – Кстати, садись к нему, у меня тормоза барахлят, а твоя карма мне сегодня не нравится.
Шеннон хохочет, устраиваясь позади Джа, не найдя пассажирского поручня, обнимает за талию. Конечно, Джену наплевать на карму, но поручней сроду не водилось на обоих байках, а обнимать себя инквизитор никому не позволит – еще напорются на один из ножей в кобуре под жилетом. Или на один из стволов.

В квартире очень чисто и очень жарко даже для байкеров, привыкших в любой зной к коже.
- Вот вы мерзляки-и-и-и. – Шеннон раздевается до пояса, хотя был в одной майке. – Джен, окно открой. Да, полностью. Спасибо, брат.
Вечерняя прохлада ветерком мазнула по загривку. Джен не сглупил, забившись в дальний угол у окна. Джа, напротив, сразу уселся возле двери, и теперь пытается заправить длинную челку за уши, чтобы к вспотевшему лбу не липла. Ему всегда спокойнее у выхода.
- Ты женат? – резонно спрашивает Джа. Фартуки-прихваты-полотенца висят по всей кухне, полки уставлены приправами в баночках, и пепельница забита в угол подоконника, а не красуется во главе стола.
- Нет пока, - доносится из-за дверцы холодильника. Шеннон передает Джену контейнеры с закусками и уже мог бы накормить солдатский взвод. – Свадьба в ноябре.
- Но живете вместе?
- Четыре года. Четыре блядских года, ты можешь себе это представить? – он, наконец, захлопывает холодильник. И, водрузив на стол тарелку порезанной колбасы, упирается в него кулаками. – Я раньше у баб даже имя не спрашивал, а здесь – четыре года! Ахренеть!
- Я в шоке, - картинно закатывает глаза Джа. – А она нас не шуганет?
- Не-е-ет. Сандра сегодня у подруги ночует. Они уже в дым, наверное, обе. Обзванивают стриптизеров. Так, у всех налито? Давайте, первая за встречу, а дальше, как пойдет.
Пошло хорошо.
- Зря вы в этом районе осели, - Джен сожалеет искренне. Шеннон ему нравится. Пусть парень непрост и явно с военным прошлым (может, это и роднит двух бывших солдат), но Джен по опыту знает – такой разборчив в друзьях и за каждого готов драться насмерть.
- Мы не осели, так перекантовываемся, - Шен криво улыбается, уставившись в салями. – Потом видно будет. Вы-то что здесь забыли, на ночь глядя?
- Покататься выехали, - быстро отвечает Джа. – А чем ты занимаешься, Шен?
- Работаю охранником в торговом центре, в этом… французском… блядь, никак название не запомню. Рядом еще салон «Порше». Братцы-ы-ы, какие там тачки! Я у них в «Карреру» сел покататься. Типа тест-драйв. Блядь, оргазм уже на старте.
- Представляю. Я копался в такой, - Джен тянется за бутылкой, но к Джа она стоит ближе.
- Я налью.
- Так ты механик? – Шен почти ложится грудью на стол, и не замечает, насколько больше виски в его бокале по сравнению с остальными.
Свою порцию Джа и вовсе делит на два захода. Он не любит пьянки на чужой территории с чужими людьми из-за неизбежных, как похмелье, разговоров о личном. И Джен принимает огонь на себя. Устраивается удобно так, чтобы надежно упираться плечом в стену, не греметь арсеналом, дотягиваясь до стопки, и чувствовать, как ветер обдувает спину. Он забалтывает Шеннона до сакрального вопроса «где служил?» и сужает опрятную кухню маленькой квартиры до двоих слишком молодых для «бывших» солдат.
Теперь Джа спокойно разливает только на пару. Шеннон уходит в нокаут к началу третьей бутылки, уснув прямо на унитазе. А Джену не сразу удается вынуть фотоаппарат из ремня кобуры. Для него ночь переключается в режим слайд-шоу.
Скатерть в шотландскую клетку.
Карман на водительском кресле такси.
Родная подушка в цветочек.
- Джа, «Нортон».
- Я перегнал уже, дрыхни, вояка.
Беспамятство.

2011-03-08 в 12:32 

Пернатое Габи
БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
4. Исключения.

Мутит. В голове перекатываются подшипники, бьются о стенки черепа. Вместо крови – маслянистый бензин. И если рискнешь перевернуться на бок, он стекает по венам и артериям со всего организма в одну точку, куда-то возле горла. Еще чуть-чуть и выльется на подушку. Поэтому лучше не шевелиться.
Джен так и лежал бы на мятой постели сломанным байком, пока кто-нибудь заботливый не починит. Но хочется есть из странной уверенности, что едой можно протолкнуть бензиновый ком из горла в желудок, утрамбовать и тогда – полегчает. Непременно полегчает! Только где взять хотя бы бургер?
Джа рядом нет. Телевизор не слышен. Сквозь полоску между плотными задернутыми шторами видно, насколько серо снаружи. Кажется, накрапывает дождь. Дом словно выброшен в постапокалиптический мир без людей и надежды на просвет. От перспективы спускаться на кухню легче сдохнуть голодной смертью, укутавшись одеялом в цветочек. На тумбочке – стакан воды и таблетки. Джен помнит, насколько они противные. И от бессилья на глаза накатывают злые слезы. Скупые мужские, но настоящие.
«Помираю, – свербит воспаленное сознание. – Я точно сегодня сдохну». Джен сжимает в кулаке простынь, тяжело дышит сквозь сухие губы. И замирает, почувствовав разбитыми костяшками пальцев что-то пластиковое.
Мобила? Положить ему под одеяло телефон, чтоб не пришлось тянуться к тумбочке… Ну кто ж мог до такого додуматься?
Чтобы позвонить Джа не приходится даже шарить по записной книжке, достаточно ткнуть кнопку вызова и вот он – последний, почти единственный номер в исходящих. Кроме него только вызов Джули и пара не забитых в память телефонов поставщиков запчастей.
- Сейчас приду, – откликается в динамике после второго гудка.
Рука с телефоном безвольно падает поверх одеяла, и сквозь щель между шторами наконец-то пробивается солнечный луч.
- С добрым утром, умирающая леблядь, – Джа врывается в комнату слишком громко, но за запах жареных сосисок Джен готов простить другу даже «леблядь». – До таблеток дотянуться не судьба, да?
Джен нечленораздельно хнычет в ответ, не пытаясь прокашляться, только хрипит и булькает. Его тянет к тарелке в руках Джа, к тостам и сосискам с разрезанными розочкой краями, он даже приподнимается на локтях, сносит переливы бензина по внутренним трубам, но тарелка «проезжает» мимо и гулко стучит дном о тумбочку.
- Сначала – таблетки, - издевается Джа.
Он подхватывает подушку, вытягивает ее из-под потных плеч и помогает Джену сесть. Затем мерзко шуршит упаковкой, Джена тошнит от одного вида белой блямбы, он уже чувствует на зубах мерзкий песок химикатов, а друг-садист тычет эту дрянь ему в рот с видом психиатра из ужастиков «мы вам поможем, мы вас вылечим».
- Ты еще расплачься! – Джа сует Джену в руки стакан и поддерживает, пока тот огромными глотками пытается протолкнуть таблетку до желудка.
- Вот когда ты помирал от насморка, - припоминает Джен прорезавшимся голосом. – Я над тобой так не издевался!
- Так из нас я – мелкий и слабый, мне положено. Ешь давай, алконавт. Сейчас полегчает.
Джен накидывается на еду, руки дрожат, он почти не жует и с каждым глотком все ближе подбирается к абсолютному счастью. Джа сидит рядом, наблюдает со странной улыбкой. Джен видел такую у матери.
Только однажды, когда во время разборки убили лучшего друга и Джен, вернувшись домой перемазанный кровью своей, друга, подонков, против которых дрались, позорно разрыдался, уткнувшись носом в ее колени, подставляя макушку под теплые ладони. Он рассказал ей об уличных бандах, о стычках и последней драке, о том, что они были вправе защищать территорию и Джеки Смит. Мать слушала молча, только гладила по плечам, по голове, иногда прижимала к груди, пока сын не вырвется, чтобы снова измерить шагами комнату. Он позволил обработать себе порезы, и не сопротивлялся проявлениям нежности, но явно – злился и обиженно спрашивал, чего она улыбается. Понял лишь спустя долгие годы, что ей просто хотелось быть нужной уже взрослому, самостоятельному сыну.
- Ожил? – Джа сцепил замком пальцы и шевелит ими, выгибает до противного хруста. Хочет поговорить.
Джен выцеживает последние капли апельсинового сока, прогоняя остатки бензина из тела. Ему много лучше, даже подшипники в голове разлеглись тяжестью на висках, не катаются туда-сюда. И Джен вспоминает не только, как вчера упился в дрова, но и зачем.
- Ты что-то нашел? – спрашивает он, подобравшись на постели.
- Нет, - выдыхает Джа. Поднимается с кровати и идет к окну распахнуть шторы, но на деле – просто сдвинуться с места. Ему не усидеть. – Наверное, я упустил что-то. Надо и тебе глянуть, я там нараспечатывал фотографий. Так что, как сможешь…
- Пошли, посмотрим, - Джен осторожно вытаскивает тело из-под одеяла, борется с первым ознобом, натягивая майку и брошенные Джа штаны. Он был бы счастлив поваляться в кровати еще хотя бы час, но знает: каждая минута пророку – иголка под ногти, даром, что не смертельно.

- Ого-гошеньки! – Джен почти вжимается в стену, чтобы добраться до кресла у окна, потому что ходить по разложенным на полу фотографиям вчерашнего собутыльника как-то… неудобно.
Джа подобная этика пофигу. Прошлепав босыми ступнями по листам, он усаживается по-турецки на кровать и с высоты разглядывает извращенный бумажный ковер. Джа снова хрустит пальцами и постоянно облизывает губы.
- Гляди, вот эту, эту и эту татуировки сразу отметаем, - Джа тычет в увеличенные фото. – У остальных таких не было. Вот эту родинку на ступне тоже. Помнишь, мальчишка месяц назад был босиком? У него родинок не было. Так, что еще?
- Шрамов много, - Джен подался вперед вместе со стулом и вдруг отпрянул. – Бля, Джа, это-то зачем увеличивать?
- По-твоему, метка может быть где угодно, только не на члене?
И не поспоришь ведь.
- У него все шрамы, вроде, нормальные, - говорит Джа. – В смысле, по форме ничего странного. Он же военный. Но ты просмотри, может, и найдешь не ранение.
- Если бы Шен увидел все это, прибил бы обоих.
- Неее, ты бы его сделал, - без намека на сомнение и как бы невзначай отвечает Джа. - Даже с дикого бодуна.
Конечно, Джену льстят слова, но Джа так остервенело вглядывается в фотографии Шеннона, что Джен волей-неволей поддается сомнениям. Вдруг уверенность в силах инквизитора – еще одна иллюзия, которой пророк защищает остатки самообладания? Как связь с жертвами, которая даже на взгляд Джена – полная чушь. Но об этом не скажешь. Если пророк ошибается, значит – хочет ошибиться, и остается только ждать, пока Джа не решит сам себе признаться. Стоит надавить – он уйдет. Или вконец трекнется. А спятивший пророк вряд ли сумеет кого-то уберечь.

2011-03-08 в 12:33 

Пернатое Габи
БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
Морось пробирает до костей, противный мелкий дождик стучит по темечку, и Джен проклинает всех святых за разбитые тротуары, по которым нагнанная ветрами земля размазалась чавкающей грязью, за сломавшуюся именно сегодня машину доставки супермаркета, за двести метров до магазина и за Джа, который в очередной раз ткнул в болевую замечанием: «Я мог бы и сам сходить, но ты же опять разорешься, что нельзя». Угробляя старые кеды, Джен срезает путь по газонам и сдается навязчивой мысли о чрезмерной опеке. Ведь дожил пророк до тридцати без Дженовой помощи. Так какого хрена?
Негодование опасно близится к ярости, Джен не сдерживает ее, проигрывает в уме диалоги, высказывает наболевшее, простраивает фразы так, чтобы звучали больнее и обиднее, доходчивее. Он клянется воображаемому Джа бросить все нахрен и свалить куда-нибудь в Колорадо, если тот не прекратит строить из себя автономную станцию. Как раз на пороге магазина слова заканчиваются, и Джен выдыхает неровно – про себя выговорился, теперь перед Джа не сорвется.
Только что вымытый пол еще блестит, Джену совестно за свои землистые следы и хочется поскорее свалить. Как назло в магазине почти никого – так тихо, что хлопок двери кажется хулиганской выходкой. Джен набирает с полок продуктов, не глядя на сроки годности и цену. Вывалив покупки на прилавок, он отсчитывает деньги и замечает, как трясутся руки. Гребаное похмелье – будто в параллельный мир выкинуло, и этот мир Джену нихера не нравится. Он и сам себе не нравится в этом мире.
- Карта есть? – кассир прокатывает покупки по багровому окошку счетчика кодов и, не услышав ответа, поднимает на Джена тяжелый взгляд. – Так есть дисконтная карта?
Джен вообще впервые слышит о картах в этом магазине. Он нервно мотает головой (блядь, лучше б прохрипел «нет», хоть горло продрал бы) и сгребает свертки, стараясь не глядеть на кассира, будто она – не человек вовсе, а что-то вроде неодушевлённой голограммы с набором запрограммированных фраз и движений.
- Спасибо за покупку, приходите еще, - выговаривает кассир с монотонностью отбивания чека. И Джен натянуто улыбается, пятится, лишь бы не поворачиваться спиной к «роботу».
В кедах стопа чувствует каждый шов на плитке, а пряжка женской туфли и вовсе впивается в пятку: вот что значит – неосторожный шаг.
- Извините, - Джен разворачивается резко, и девушка отскакивает в сторону.
- Осторожней, солдат. Попридержи инстинкты, пока никого не зашиб.
Она улыбается чуть испуганно, и ее лицо отпечатывается в памяти Джена – он уверен – навечно. В девушке, как в Джа, всего слишком: слишком светлые волосы, слишком большие глаза, слишком яркие губы. На шее, в глубоком декольте ажурной блузы висит крупный ловец снов.
Выскочив из магазина под противный неуемный дождик, Джен ненавидит себя за привычку машинально отмечать в людях, какую безделушку он сможет прихватить для Джа.
Телевизор орет, как оголтелый. Джа валяется на своем диване под лестницей и увлеченно пялится в ноутбук, елозит пальцем по тачпаду.
- Я завел себе Твиттер! – радостно орет он, соскакивая с дивана навстречу Джену. Выхватывает свертки из рук.
Джен стягивает кеды, не расшнуровывая, и шлепает в носках по холодному полу. Кажется, что сырость непогоды пропитала его самого и вот-вот плесенью расползется по всему дому.
- Нахрена?
- Онлайн-пророчества! – Свертки грохаются на стол, хлебные батоны воинственно торчат из каждого пакета, будто поднятые копья. Эпическая битва: ржаной против пшеничного. Джа застывает на них взглядом, Джену приходится ждать долгие мгновения, прежде чем воображение Джа наиграется, и он продолжит. - Прикинь, если сразу после прихода я буду твиттеть увиденное. Вы можете спасти этого человека, торопитесь, только в нашем городе и только в твиттере Бартоломео Куббинса вся правда о смерти. Бу-га-га! - Он демонически хохочет и, огибая стол, шагает к Джену. – Я знаю. Точно. Наперед. Что завтра кто-нибудь. Умрет! Я знаю – где. Я знаю – как. Я не гадалка. Я – маньяк! – схватив один из батонов, Джа тычет им в грудь Джена, точно в сердце.
- Придурок ты! – Джен выхватывает батон, вгрызается, отрывая зубами почти треть. Иногда лучше жевать, чем говорить.
- Да ладно тебе, я ж пошутил.
Раскладывая продукты по полкам, Джа трепется о фолловерах и тредах, перечисляет знаменитостей, замеченных на микроблогах и умолкает, тупо уставившись на овощной лоток. Джен успевает подхватить пророка, бережно уложив на пол.
Возвращается Джа слишком долго. Зрачки играют в сдуревший зум, будто пророк не может вынырнуть из своей параллельной вселенной. Или не хочет. Наконец, он порывисто втягивает воздух полной грудью и выдыхает со словами:
- Я не досмотрел.
Джен не может понять, чего больше в хриплом голосе: ужаса или досады.
- Как это не досмотрел?
- А вот так! - Джа вскакивает с пола. Слишком резко – его заносит в сторону и, хорошенько приложившись локтем в холодильник, Джа кривится, замахивается другой рукой, чтобы садануть по дверце, но Джен успевает перехватить кулак.
- Куда едем?
- На Майскую площадь. Только, Джен, кобуру-трансформер нельзя, - предупреждает Джа, уже поднимаясь по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. – И байки надо левые. Там народу много.
- У всех на глазах что ли?
Если бы Джен не вытянул руку, открывая дверь «экипировочной» комнаты, пророческий лоб ее бы протаранил.
- Да! Шприцем в горло. Блядь, где мои джинсы? Джен, там психушка рядом. Знаешь, как это со стороны смотрелось? Какая-то психопатка свалила из дурки, и санитар ее ловит. А потом шприц в горло и – пиздец.
- Пиздец – в смысле убил?
- Не знаю! – вопит Джа. И Джен решает, что с нестыковками и странностями он разберется позже. Их слишком много. Просто чересчур.

На площади почти пусто и тихо, когда две «Ямахи» с раскатистым ревом съезжают с дорожного полотна на мощеный булыжник, перерезая тротуар. Центральный фонтан выключен, но бронзовые головы ангелочков с арфами все равно мокрые – от ливня. Притормозив у кованой лавочки, Джа сходит с мотоцикла прямо на нее и крутится на месте, оглядывая площадь, будто маяк. Иногда Джену кажется, что глаза пророка – сложный механизм инопланетной разработки.
- Опоздали, - Джен не спрашивает. Ему и так очевидно: площадь пуста, потому что невольные свидетели недавнего инцидента постарались моментально свалить с «гиблого места», а редкие прохожие-стервятники с любопытством сканируют его, как и Джа, выглядывая малейшие следы происшествия. Без толку.
- Слишком далеко, - бубнит под нос Джа, нервно отбрасывает забрало непривычного шлема и часто-часто моргает от косых струй разошедшегося дождя. – И поздно. Почему-то. Я позже увидел. Все не так. Джен! – он спускается с лавочки на байк и ерзает, устраиваясь на широком сидении. – Едем в психушку.
- Сдурел?
- Ее туда утащили! Надо проверить. Сегодня все по-другому, понимаешь? А если что-то выбивается из системы, значит, сама система существует, и можно пойти от противного, если узнать, что не так.
- Уймись.
Когда надоедает спорить, аргументы уже не нужны. Джен разворачивает байк и плетется на первой скорости к дороге. Если Джа наскучила роль пророка и приспичило поиграть в детектива, Джен – пас.
Визг тормозов сквозь ливень звучит депешмодовским сэмплом, брызги окатывают поверх руля чуть ли не до подбородка, когда мотоцикл Джа разворачивается, перегородив дорогу, так близко, что Джен едва не вписался колесом в его двигатель.
- Ты совсем ебанулся? – мгновенно слетев с байка и с катушек, Джен хватает пророка за грудки. На Джа добротный шлем, поэтому влепить с размаху приходится в плечо – чтобы прочувствовал. – Жить надоело – башку себе прострели, нехер байки гробить!
- Не надоело мне жить! – орет Джа, бьется лбом в шлем Джена, как бык, пошедший на сородича. – И убегать не собираюсь! А ты… я думал, ты…
- Нихуя ты не думал! – Джен откидывает забрало обоих шлемов и зло шипит в лицо Джа. –Видишь вон там, в конце площади две старые перечницы, видишь? Как думаешь, кого они ждут? А? Гений, блять. Они копов вызвали! И насрать, что санитары со шприцами, да хоть сам Господь-папа с пернатыми прихлебателями… Этим кошелкам нехуй делать, они с прыща на жопе рак мозга раздувают, а потом по врачам бегают, лишь бы потрепаться. И такой шанс упустят? Хуй! – Джен не отпускает – отталкивает Джа, возвращаясь на брошенный байк. - Поэтому я отсюда валю. А ты, если жопа жаждет правды, катись в психушку. Пригляди за одно палату – понадобится.
Джа молчит и часто-часто моргает, потому что ливень наискосок умудряется бить по глазам.
Они встречаются на светофоре, и всю дорогу Джа держится немного позади, следуя за другом, не пытаясь вырваться вперед.

2011-03-08 в 12:34 

Пернатое Габи
БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
Дождь проходит только к вечеру. Солнце вываливается из-за туч и палит, будто отрывается за продолбанный под прикрытием день. Если бы не грязевые топи вокруг – самое то позагорать на траве пузом кверху.
Работы нет, Джен мается, выискивая по дому, не сломалось ли что-нибудь. Джа не выходит из комнаты, и это смиренное безмолвие сводит на нет уверенность в собственной правоте. Лучше б орал и выпендривался.
Звук заглохшего у ворот мотора поначалу очень обрадовал. Прикатить на машине могли только клиенты (не считая копов, но эти бы так не задержались). Шаря по гостиной в поисках парного тапка, Джен дает зарок, что если продаст сейчас байк – просадит всю выручку у Косы. И насрать на завтра, Джа неплохо справляется с его похмельем.
Хорошо, что глянул в окно, прежде чем выйти из дома.
- Я что, вчера адрес выболтал? – в памяти Джена от пьяного разговора только белесое пятно.
Джа спускается еще на три ступеньки и наваливается на перила, чтобы выглянуть в окно, не засветившись.
На припаркованной перед воротами «Тойоте» до самых стекол нет живого места – все в грязи, будто тачка переплыла болото. Зато серебристая крыша радостно отсвечивает в космос идеальной полиролью. У машины трутся трое. И если появление татуированного солдата Джен мог бы списать на развязанный вискарем язык или партизанские навыки Шеннона, то огненно-рыжая девчонка с драконом на груди – не иначе как вестник больших неприятностей. Джен помнит ее блондинкой. Так же отчетливо, как подаренное пророком прозвище «птенчик».
- Не выбалтывал, - трезвая уверенность Джа только подливает керосину. – Вторую девчонку знаешь?
Джен мотает головой, пытаясь разглядеть лицо шустрой подружки получше. Но она не замирает ни на секунду – вертится по сторонам, откидывает челку, размазывает кедами по асфальту земляной бордюр.
- Я ее тоже не помню. О, смотри – ДжЖиК идет, пошли наверх, там окно открыто.
Джен не рискует светиться, поднимаясь по лестнице напротив окна, и подтянувшись, перемахивает через перила.
Разложенные по полу фотографии за день не исчезли. Напротив, Джену заметна некая система в перетасовке снимков, теперь они отсортированы по группам: тату, шрамы, родинки. Игнорировать признаки паранойи сложно, но время неподходящее. Джен, вслед за Джа, обходит снимки по узкой тропе и оккупирует стол у подоконника, оставив кресло хозяину.
Распахнутое настежь окно действительно позволяет подслушать разговор, тем более что подружка старых знакомых – вечный двигатель с фонтаном эмоций.
- Что значит «не продадут»? Крошка, ты шутишь? – доносится с улицы, и Джена перекашивает от фамильярности шустрой девахи. Мало того, что рискнула полезть к Джули с обнимашками, так еще и за языком не следит. Никому в округе не позволено называть Джули «девчонкой», а уж за фривольную «крошку» и вовсе есть шанс схлопотать отлично поставленным ударом правой.
Судя по съехавшей челюсти Джа, его эта сцена обескураживает не меньше.
- Не шучу я, - добродушно улыбается Джули, и вторжение в личное пространство ее, судя по всему, ничуть не напрягает. – Говорю, у них байков – целый гараж. Для меня они скинут двадцать-тридцать баксов. Может и пятьдесят. Но уговорить продать хоть один «Нортон»? Нет, Савва, даже не надейся.
- Как говорит Падрэ: «Готов ли ты отдать свою кровь или забрать чью-то жизнь ради мечты?» - самоуверенно ухмыляется Савва, подтягивая кожаные митенки. – Дайте поговорить с чуваками. А там посмотрим.
- Падрэ? – хрипло шепчет Джа. Отталкивается носком от подоконника и катится на офисном стуле к стене, шурша колесами по мнущимся снимкам. – Да она из «Анонимных чертей». Все, пиздец спокойной жизни.
Джен откидывается назад до удара лопатками в новогодний постер «Максима».
- Зато они не по наши души.
- Ага, по наши мозги! - стонет Джа. – Помнишь, что парни с мото-клуба рассказывали? Этим девкам если что в голову взбредет – по головам пойдут, из Ада достанут и не успокоятся, пока не получат. От них же все остальные байк-тусовки шарахаются. Джен? Ты к ним собрался что ли? Эй!
Джен не трудится обходить кровать, перекидывает через нее свои тапки и шлепает наперерез.
- Мне не в первой с упертыми договариваться, - отмахивается он. – Ты идешь?
- Нахрена? – ворчит Джа, но срывается следом из комнаты. – И на что ты намекал про упертых?
- Да так. Похоже, эта Савва тут за эксперта по мотоциклам. Мы с Шенном вчера про байки не трепались, не помнишь?
Джа тормозит у лестницы, задумывается.
- Помню, как ты заливал про свободу. Ветер в харю, а я шпарю, и все в таком духе. Проняло, видать, парнишу. Он вроде на квартиру откладывал.
- Ну, ясно. Или еще от виски не отошел, или отговаривать бесполезно. И не зря ему так «Нортон» уперся. Интересно другое, – Джен сует ступни в непросохшие кеды, морщится и достает другую пару с обувной полки. – В обед ты надрывался, что должен во всем разобраться, весь день проползал по фоткам этого парня, а сейчас шуганулся отвязной девчонки из байк-клуба? Для тебя «Анонимные черти» страшнее копов?
Джа нервно дергается к двери, но Джен перехватывает его за локоть. Больно. Джен никогда не позволял себе такого раньше.
- Причем здесь…
- При том! Джа, там двое наших «клиентов», - Джен отпускает друга и показывает кавычки пальцами. – Вместе. И что-то не заметно, чтобы ты рвался выяснить связь между ними.
Джа срывает с вешалки джинсовую куртку, в подкладке которой вшиты ножны для пары стилетов, и прежде чем надеть, проверяет на месте ли лезвия.
- Исключения подтверждают правила, - он пожимает плечами и сразу отвечает на тяжелый взгляд, брошенный Дженом на куртку. – Сегодня все как попало, кто знает, может мне придется самому защищаться?

Ливень оставил у порога огромную лужу, и Джен достает из угла прихожей бледно-голубую доску для серфинга. Она никогда не касалась океана, но уже несколько лет служит мостом.
- Блядь, это судьба! – смеется Шеннон и тянется не пожать Джену руку – обняться. – Парни, это точно гребанный знак. Брат, ты как после вчерашнего? Я чуть не сдох!
- Выжил, но с трудом, - Джен не спешит отстраняться, сжимает сильное плечо друга-солдата. – Ну мы вчера и даванули по печени.
- Алконавты нашли друг друга, – подтрунивает Джули. – Ладно, раз вы знакомы, мне пора.
Если б кто-то из знакомых мужиков рискнул так приобнять Джули на прощание, пришлось бы вызывать «Скорую». Похоже, Савва на особом положении у хозяйки бара.
- Я со вчерашнего нихера не помню, - Шеннон довольно щурится от солнца и, отпустив Джена, тянется к рыжей девчонке. – А это моя Сандра. Знакомьтесь: Джен, Джа. Детка, вот эти обормоты меня и утанцевали!
- Кто кого, - возмущается Джен и оборачивается к девушке. Та заворожено переводит взгляд с инквизитора на пророка и обратно, теребит знакомого дракона на шнурке. Узнала. Молчит, хотя по глазам видно – рада встрече и еле сдерживается, чтобы не броситься на шею.
Похоже – не выдала. Даже будущему мужу не разболтала подробности своего кошмара.
Джа тянется первым, сжимает пальцы «птенчика» обеими ладонями.
– Приятно познакомиться, Са…
- Алекс, - перебивает она. – Сандрой только Шенн зовет. Терпеть ненавижу такое сокращение, но ему простительно.
- Привилегия! – гордится Шеннон.
Он представляет Савву, как «ту самую подругу, у которой ночевала Сандра» и признается, что с этой ночи заболел мечтой о собственном мотоцикле.
- Квартира подождет, - отмахивается он. Переминается с ноги на ногу, с тоской поглядывая на мокрую лавочку у гаражной стены. – Я всю блядскую жизнь на чужих байках. То у друга брал, то казенный. Пора свой заиметь. Мы с Сандрой даже на марке сошлись, прикиньте.
- Прости, чувак, «Нортоны» не продаются, - Джа виновато разводит руками. – Но байк для вас мы подберем.

Достойных экземпляров в мото-парке хватает, но для этих клиентов Джен не устраивает игру «узнай по голосу». Среди его коллекции бывшему солдату подойдет один единственный байк. Мощный, быстрый, управлять им сможет не каждый, не каждый и выберет агрессивного монстра, который требует жесткой руки и стопроцентного контроля. Предыдущий владелец с ним не справился. Джен уверен, что Шеннон – сможет.
- Дождался, зверюга? – шепчет Джен, стирая тонкий налет пыли с кожаного сиденья. В вишневом бензобаке отражается длинная полоска лампы.
Клиентские ворота открыты, судя по голосам, Джа сдерживает снаружи не столько будущих владельцев мотоцикла, сколько Савву. Для нее гараж, забитый байками – Шамбала, Эльдорадо и тридесятое царство на ста квадратных метрах.
- Поехали, – Джен отпускает сцепление, и строптивая «Хонда» сдержанно выкатывается на мокрый асфальт.
- Epic shit! – щелчком отбросив сигарету, Савва подбирается к замершему в трех шагах байку, как дрессировщик к пойманному льву. – «Fireblade». Какой красавец! Для кого берег?
- Видимо, для них, - Джен слазит с байка, но мотор не глушит. – Ну, Шенн, тест-драйв?
- Можно я сначала? – Савва уже схватилась за ручку газа и держит, будто приросла намертво. – Тигры, я счас сдохну, если не обкатаю.
- И-и-и-ха-а-а-а! – вопит Алекс, запрыгивая на мотоцикл позади подруги, прежде чем Шеннон успевает возмутиться. – Погнали!
С ревом байк срывается с места, брызжет грязь – Джену едва удается отпрыгнуть.
- Вот же бабы! – ошарашенный Шеннон глядит вслед. – Не, вы видели? Видели?
- Накажи их, - смеется Джа. Забирает у Джена документы и проглядывает наметанным глазом, все ли в порядке. – Держи бумаги, почитай, пока катаются, если что не понятно, объясню.
- Ага. Только я в них нихрена не понимаю. У нас Сандра – главный по бумажкам.
- Тогда не грейся, – хлопает по плечу Джен. – Дома все просмотрите, не торопясь. И советую самому байк обкатать. «Fireblade» - машина серьезная, не каждому уступит. Ваша подружка-то хоть и девчонка, а километров намотала неслабо и с техникой на «ты», это сразу видно. Тебе, брат, лучше опробовать. Так что забирай все и приезжайте завтра. Договоримся о цене, оформим бумаги, ну и сообразим за сделку на четверых. Договорились?
Проявленным доверием Шеннон взбудоражен и горд не меньше, чем покупкой байка.

2011-03-08 в 12:35 

Пернатое Габи
БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
Опустевшая ниша в гараже мозолит глаза, и хотя прорех в стройных рядах мотоциклов хватает, именно эту пустоту по левому борту хочется заткнуть. Джен прикидывает, какой из оставшихся байков лучше перегнать на место «Fireblade», когда в мастерскую входит Джа. Неслышно и неожиданно, Джен вздрагивает, случайно смахнув с верстака рулон вафельных полотенец. Белое полотно раскатывается по грязно-землистому полу.
- Вот блядь, - вполголоса ругается Джен, нагибаясь за рулоном. Отряхивает испачканную сторону.
- Мотоциклы протирать пойдет, - успокаивает Джа, садясь на крутящийся табурет, который по праву считает своим. Единственный предмет в мастерской, на который никто больше не претендует. – Почему ты байк отдал?
- Чтобы завтра вернулись, - отвечает Джен. Облокотившись на верстак, он отрывает от рулона добрый кусок и вытирает руки. Слишком тщательно, чем требуется на самом деле. – При их подружке не поговорить, а тет-а-тет можно и раскрыть карты.
Он смотрит на Джа и понимает – объяснения не обязательны. Но если сразу расставить все точки над «и», после не будет шансов сделать вид, будто ничего не было.
- Они знают тела друг друга лучше некуда. И уж одинаковые метки должны были заметить.
Джа упирается локтями в колени, выгибает пальцы один за другим до хруста суставов. Мерзкая привычка.
- Джен, ты хочешь открыться?
- Если это поможет – мне плевать. Они и так многое знают, так что невелика потеря. Вопрос в другом – ты хочешь докопаться до сути? Джа, ты правда этого хочешь?
Пророк отвечает не сразу. Но честного ответа можно и подождать.
- Пора, - Джа вскидывает голову, отбрасывая с глаз челку. – Иначе это никогда не кончится.
Если быть честным, Джен не уверен, что это вообще может кончиться. Пусть они докопаются до первопричины, но как устранить не пророчества – убийства? Есть ли способ? Джен сомневается. И Джа сомневается тоже. Но иногда наличие цели важнее, чем сама цель. Поэтому Джен кидает Джа на колени перчатки и командует:
- Надевай. Поможешь байки переставить.
- Как сортировать будем? – спрашивает Джа.
- Сортировать? – Джен задумчиво обводит взглядом мото-парк. Классика припаркована по одну сторону, спорты – по другую, все выставлены по литражу, штучные вроде кастомов или эндуро сгруппированы в отдельной нише. За порядком Джен всегда следил пристально, считая его панацеей, но любая система рано или поздно либо дает сбой, либо надоедает до чертиков.
Джен ерошит макушку и предлагает:
– А давай как попало?

2011-03-08 в 13:03 

Нил Эфферсон
Who's that writin'? - John the Revelator wrote the book of the seven seals.
ААААААААААААЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫ
Гаааааааааааабииииииииииииии!!!!!
:heart::heart::heart::heart::heart::heart::heart:

2011-03-08 в 13:18 

Пернатое Габи
БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
2011-03-08 в 13:18 

-Не всё решается кровью, Баки. -А она всё льётся и льётся.... (с)
Прям как манна небесная!!!
*убёг читать* :heart:

2011-03-08 в 16:47 

Katty-Skarlett
Бордель проплачен из бюджета @ СПАСИБО МЕДИЧИ ЗА ЭТО (с) Uk@R
Габичка, радость моя, это просто мега-подарок :squeeze: спасибо *вытерла нюни, ушла читать*

2011-03-08 в 17:00 

Пернатое Габи
БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
Витта, Katty-Skarlett :goodgirl:
пасиба, что читаете, хотя я так прокатываю с продой :(

2011-03-08 в 19:47 

Shantana.
Жизнь отымела смысл
Пернатое Габи:squeeze::squeeze::squeeze:спс, сокровище, это так неожиданно, но офигительно-приятно дождаться этого замечательного продолжения. Какие образы, какие фразы:inlove:

     

ЭКЛЕТО | Drama Boys | unreal J2

главная