Прочитайте, как обстоят дела у сайта Дневников и как вы можете помочь!
×
12:38 

Ну что, замахнемся на крупную форму?

БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
упд. Сашка, эт твоих пинков дело :bigkiss::bigkiss::bigkiss:

ЗАКОН ОБРАТНОГО ОТСЧЕТА

Автор: Пернатое Габи.
Пейринг: эклето (unrealJ2).
Жанр: АУ, ангст, фантастика и паранойя.
Рейтинг: да фиг знает. Габи нцу не пишет, но очень рейтингово матерится.
Объем: миди, наверное.
Статус: пишется.
Саммари: порой спасти жизнь человеку может только чудо. И то, если успеет доехать на паре «Нортонов» до места преступления. Джа и Джен вместе продают подержанные мотоциклы и спасают людей. Они не играют в супергероев, просто один способен видеть убийц, а второй – останавливать их. И Джа считал свою «болезнь» даром, пока в убийствах не появилась закономерность.
Варнинг: скорее всего, слэш будет только в подтексте, пока не знаю. И никакого романса.
Иллюстрация: Миша Коллинз жестокий и коварный :bigkiss:
Еще одна от Винни Винчестер.

В подарок и благодаря моим гнезданутым.

Начало
запись создана: 09.08.2010 в 12:19

@темы: А на х*я попу гармонь?(с) Лето, Вы знаете, человек становится знаменитым тогда, когда появляются слухи о его нетрадиционной сексуальной ориентации.(с) Лето, Если бы я узнал, что стану идолом для подростков, убил бы себя.(с) Лето, На этой планете слишком много человеческих существ, надо с этим что-то делать.(с) Лето, РПС, Эклето, фанфикшен

Комментарии
2010-08-31 в 10:17 

БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
Витта многое бы отдала за такое шоу :)

2010-08-31 в 10:43 

Who's that writin'? - John the Revelator wrote the book of the seven seals.
Марго :lol::hlop:
Габи. Пернатое Габи. Ты, как всегда, прекрасен.

2010-08-31 в 10:47 

БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
Винни Винчестер Марго я чо ты думаешь, я ее так фоткой террорил :lol::lol::lol::lol: мне было НАДА!:alles:

2010-08-31 в 10:50 

Who's that writin'? - John the Revelator wrote the book of the seven seals.
Габи. Пернатое Габи. ах ты, коваааарный! :lol::lol::lol:

2010-08-31 в 11:01 

БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
Винни Винчестер :evil: *выбирает новую жертву*

2010-08-31 в 16:41 

Суровая Уральская Женщина (с) herat
И, дождавшись согласного «Идет», берет первые аккорды «Eye of tiger». Каааак я хочу это услышать!!!!! Да в два голоса!!!! *Дикая улыбка на лице - воображение что-то разыгралось*:gigi:
ППКС
Габи. Пернатое Габи. , люблю тебя вот так :bigkiss: за творчество

2010-08-31 в 23:05 

Bulavochka
Всё происходит неслучайно (с)
история всё интереснее, и затягивает невероятно
:hlop::hlop::hlop:

2010-09-01 в 09:02 

БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
***Крысенок*** :squeeze: а за красивые глазья нэээээ? :alles:
cuvasic пасиб :)

2010-10-02 в 09:00 

БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
3. Солдатские хитрости.
В горле до сих пор стоит горькая муть и вязкий запах горящей плоти.
Это психологическое, на самом деле Джен и дымом-то не надышался. В этот раз пожарные приехали раньше, а они с Джа опоздали настолько, что вместо покосившегося сарая на выезде из города застали пылающий факел и дымный столп поверх рассветного горизонта. С высоты холма было видно, как пожарные кренятся назад от водяного напора брандспойтов. Тушившие и не подозревали, что внутри горит человек. Слава Богу, не заживо.
Тошнотворная вонь – фантомная, подсказанная Джену памятью. Он до сих пор различает чад от паленых волос и ногтей, хотя прошло три часа, уже окончательно рассвело, а вторая стопка русской водки льется по горлу водой.
- Бляди! - выдыхает Джа, жмурясь. И, как приучил Хилли «Коса», переворачивает стопку вверх донышком.
В баре никого. Все нормальные люди отсыпаются по домам, даже те, кого выволокли под утро. Сам Коса мается бессонницей, потому двери бара и открыты. На ранних посетителей обычно докучливый хозяин внимания не обращает. Выставил бутылку с двумя стопками, и забил – елозит мокрой тряпкой по соседним столешницам, смахивая окурки, крошки и бутылочные крышки прямо на пол. Солидное пузо не дает ему согнуться, приходится бегать вокруг столов, чтобы дотянуться до каждого края. А знаменитая хлипкая косичка мотыляется с одного плеча на другое.
- Как зачастили, суки, - зло шипит Джа. – Третий раз за неполную неделю, это же полный пиздец!
- Ты ничего нового не заметил? – Джен вновь переворачивает стопки и наполняет до краев так, что несколько капель проливаются мимо. – Может…
- Нет, - прикусив губу, Джа мотает головой и глядит сквозь наполовину завешанное парусиной окно. – Ничего странного, все как обычно. Слушай, - он переводит взгляд на друга и, поднятая Дженом стопка замирает напротив кадыка. – Может, я не все вижу, или мы что-то пропускаем? Может… да не заводись, дай скажу!
- Нечего тебе там делать, - рычит Джен. И, наплевав на дурную примету, стучит стопкой о стол, не пригубив. Хорошо, что бар пуст, а Косе начихать на дебоши, как орудовал шваброй возле эстрады, так и продолжает. Но подпитывать лишние уши ни к чему, и Джен гасит вспышку. – Мне твоих истерик с прошлого раза хватило.
- Не было никаких истерик.
- Конечно. И несколько ночей подряд просыпаться от воплей – это в порядке вещей.
- Проехали, - дергается Джа. Опрокидывает в себя водку, морщит нос, задержав дыхание. – О, смотри, кто-то портрет Биби Бьюэл разгрохал. Наверное, вчера «Ixtersk Dolls» играли. Помнишь, как у них басист скачет? Поди налетел на Хилловскую «стену почета».
Нет, не проехали. Джа, может и мнит себя достаточно хитрожопым, чтобы уйти от разговора и сделать все по-своему, но Джен эти штучки раскусывает на раз.
- Джа, когда ты уймешься?
- Что? – пальцы гладят клепки на митенках, и глаза чистые-чистые, такие честные.
Так бы и врезал в воспитательных целях.
- Когда ты просто примешь, что это… дар этот у тебя есть и перестанешь копаться? Думаешь, будет лучше, если допрыгаешься? Хочешь сдохнуть молодым?
Сейчас главное не перегнуть. Достучаться до инстинктов, минуя разум. Потому что разум Джа – болид, ушедший в занос: и тормозить бесполезно, и управлять невозможно.
- Джен! – он складывает на стол локти, наваливается грудью, окунув концы волос в пустую пепельницу. У него горят глаза, сохнут губы и это – первые признаки провала. – Все не просто так. Все можно объяснить, если разобраться. Вот смотри, - Джа откидывается на стуле и доказывает наполовину шепотом, наполовину жестами. – Люди дохрена чего объяснить не могли, от молний до всяких болезней. И на что списывали? Гнев Господень, кара небесная, Зевс с облаков хуевертит – срочно вали барана, закалывай девственницу. Ну, или какие там ритуалы были? А все оказалось физическими и химическими законами. Так? И со мной то же самое! Я как-то завязан на этих людей, на космос, на астрал, на Вселенский коммутатор – называй, как хочешь. Но, Джен, поверь, между мной и жертвами есть какая-то связь. И между самими жертвами тоже. Должна быть!
- Жертвами?
- Ну, чего ты улыбаешься, Джен? Да-да, знаю, мы их уже расспрашивали. И следили за ними, и как ты в городской архив лазил ночами, я тоже помню, но… Думаю, мы не там искали. Слушай, ты ведь помнишь про пиковый туз у пиратов?
- Ты про черную метку?
- Именно! Она ж для пиратов была как обещание «ты скоро сдохнешь, червь гальюнный, и порвут твою жопу на щупальца осьминога».
- Джа, ты надрался или совсем сбрендил?
- Никто не сбрендил. И не надрался. Пей, давай.
Джен послушно опрокидывает в себя водку, занюхивает кожаным отворотом жилета и морщится, царапнув по носу зубцами молнии. Все-таки надо было заказать по два бутерброда.
- Так вот, про пиратов, - Джа хватается за бутылку, деловито разливает по стопкам остатки. Ровно, будто в мензурки. – Что если Бог, космос, Коммутатор каким-то образом наметил этих людей. И я вижу именно намеченных. И иду за ними, как охотник, когда приходит время. Вдруг, на каждом из нас стоит отпечаток, когда и как мы умрем? Вдруг я вижу тех, на ком написано «его убьют так-то и так-то».
- Хиромантия какая-то, - бурчит Джен.
- Не обязательно. Отметки, родинки, даже татуировки. Это-то мы не проверяли.
- Ты что, их раздевать предлагаешь?
- Мертвых – да, - невозмутимо отвечает Джа. – А живых можно попросить показать.
- Это уже слишком. - Джен чувствует, как отъезжает. Медленно, но верно скатывается куда-то вбок, вслед за монументальной барной стойкой. Отяжелевшие руки тянет к краю стола за подвешенные к локтям гири. И желудок просится выпрыгнуть через горло. Джен не уверен, что мутит от водки. – Я не пойду на это.
Джа напротив – сама трезвость. Что это – трюк или фокус? Или это одно и то же? Джен уже затрахался угадывать правильные ответы и смыслы пророческих рассуждений по погоде или рисунку челки на лбу.
- Что за бред вообще? – со злости кричит он. – Ты сам себя слышишь, чудовище?
- Эй, Джен, - раздается из-за спины. Джен оборачивается через плечо, и ряды столов плывут сплошной линией, а задница съезжает со стула. Коса месит шваброй в ведре воду, глядит грозно. – Давай без воплей на всю улицу.
- Извини, - понижает голос Джен и, разворачиваясь, снова играет с головой в карусельки.
- Может, я и чудовище. – Джа весь, как натянутая цепь. Будто зацепился за невидимую шестеренку и зафиксировался намертво – не сдвинуть. Вокруг шатаются стены, а он неподвижен. И кулаки в шипастых перчатках сжаты. – Называй как угодно, ты знаешь, я в морали нихера не смыслю и всегда к тебе прислушивался. Но иногда мне видней. Если для того, чтобы отделаться от этого кошмара придется раздеть несколько трупов, я это сделаю. А если мы успеем до трупов – тем более. Они всегда и так ошалевшие, одним шоком больше, одним меньше – не велика потеря. Только скажи, Джен, ты со мной? Ты. Со мной?
Закрыть глаза и уложить голову на мягкое и теплое. Джен глядит сквозь прозрачную пепельницу и борется со стойким дежавю, будто снова тесные сапоги натирают большие пальцы, грязная, давно нестиранная роба липнет к лопаткам, а через плечо перекинута лямка автомата. Правда, теперь водка, а не ядреный самогон, разжижает мозги, и потом отовсюду не воняет до обморока. Зато вот эта колкая, парализующая потребность в покое среди всеобщего пиздеца – она до сих пор рядом. Пригрелась за спиной и тыкает под ребра, будто Жнец серпом.
- Да куда я денусь? – отвечает Джен. И добавляет про себя: «На мне столько крови, хоть часть бы отмыть».
Джа умеет улыбаться, как ребенок. Разбивает вдребезги сопротивление.
- Из тебя получился бы клевый шпион, - Джен подпирает щеку ладонью, стараясь не завалиться на стол.
- Почему? – Джа меняется моментально, будто – чирк спичкой – и уже другой человек. Мягкий, как язычок пламени, и такой же податливый малейшему дуновению.
- Не скажу, - Джен отбирает коробок, щелкает им, перекатывая в пальцах. – Ой, блин. Кажется, нам пора отсюда валить.
- С какой стати? – Джа развязно откидывается на стуле, развернувшись всем корпусом, и тут же втягивает голову в плечи, группируется до размеров компактного мальчика-подростка. Но прятаться уже поздно, игнорировать - неэффективно.
- Надрались в такую рань? – укоряет обманчиво мягкий голос, и тонкие пальцы с безупречным маникюром ложатся на плечи Джа.
- Привет, Джули, - опасливо жмурится он.
Джен с виноватой улыбкой машет ладонью и старается поймать взглядом в фокус большие пальцы девушки, блуждающие по шейным позвонкам его пророка. Он не боится, запугать бывшего солдата – миссия крайне сложная. Да и зайти Джа за спину он никогда бы не позволил, с первой попытки обеспечил бы смельчаку постельный режим и месяц казенного отпуска, как минимум. Но Джули – девушка. Хозяйка бара. И, видят Боги, Коммутатор и прочая астральная муть, упомянутая Джа, за нее Джен убьет и покалечит. Если Джули позволит. А она любит и умеет разбираться с помехами сама.

2010-10-02 в 09:04 

БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
- И какой сегодня праздник? – Джули отпускает плечо Джа, чтобы откинуть за спину полотно густых волос. Многие засматриваются на тугую косу до пояса и без разговоров получают в челюсть. У Джена и Джа привилегии, но шутить с хозяйкой сокровища все равно не резон.
- Никакого, - сознается Джен, уже готовый к изобличительным, часто – уничижительным выводам Джули. Умеет она зреть в корень, и – самое противное – не чурается озвучивать.
- Не представляешь, какое тяжелое у нас выдалось утро, - под предлогом «смотреть в глаза» Джа выворачивается из женских рук и воодушевленно врет. – Клиенты приперлись, мы еще проснуться не успели. И нет, чтобы подождать, слету – хуяк – по горлу ножом… в смысле, сразу уперлись, вот только за такую сумму продадим, и все. А у нас столько нету. Тупо – не успеем! Ни найти, ни… собрать. Но их же это не волнует. Сразу за спички хватаются. Типа, мотоциклы поджечь, все дела. Козлы, в общем.
- Резонный повод ужраться в дугу до полудня, - ее пальцы теребят кожаную куртку Джа, и он не выдерживает.
Передернув плечами, Джа высвобождается из цепких рук.
- У меня шея на месте, правда. Не надо больше этого… мануального.
- Я и не собиралась, - Джули смеется, потрепав Джа по макушке, прячет руки в карманах драных джинсов. Ей льстит, когда признают силу. – Пап, зачем ты их ухрюкал?
Откуда-то слева Коса скрипит: «Сами попросили». С ним Джули никогда не пререкается.
- Я так и думала, - она двигает от соседнего столика стул, садится, закидывая ногу на ногу и полностью зеркаля позу Джа. – Ну ладно – Джен, он половину юности с автоматом, да на самогоне по горячим точкам, но ты-то, Джа, ты-то чего за ним гонишься?
- Спорный аргумент! – защищается Джен.
Джули машет на него рукой и продолжает:
- Какая разница, куда вас из постели выдернули, и куда вы не успели, это не повод упиваться двум здоровым, красивым и пока еще умным мужикам, поэтому…
Иногда Джену кажется, что Джули знает о них все. Абсолютно все.
- Ну что ты, в самом деле…
- Ничего я, Джен! Сейчас Джа поможет тебе встать, и вы без пререканий, стройным шагом, напевая «Rebell Yell», дойдете до дома. А я буду торчать, как герой, у окна и следить, чтобы вы дошли. Все ясно? А иначе…
- Джу-у-ули, - карусели в голове Джена уже остановились, но перехваченный всухомятку бутерброд еще норовит покататься, хоть пивом заливай. – Не будь жестокой.
- Жестокой? Ха! Я знаю, что сделаю! Я выдам ваши телефоны девчонкам из сообщества «Анонимные Черти». Хотя, нет. Давайте я вам еще бутылку принесу, упою, и позвоню в «АЧ». Ох уж они на вас поката-а-аются. Сразу все вызнают: где родились, где крестились, на что в детстве заводились. Размеры мозгов и членов как на ладони! Халявная шоу-программа посетителям.
Джен болезненно кривится.
- Не надо, сейчас уйдем. Спать… Джули! Все-таки ты жестокая!
- И коварная, - вторит Джа. – Джули жестокая и коварная! ДжЖиК. Считай это новой кличкой.
- Да пожалуйста, - ухмыляется она, теребя длинную прядь. – Все, встаем, как по команде. Раз-два, встали!
Первым подрывается Джа, и видно, что он пьян немногим меньше друга. Шаг назад, будто по инерции вслед за откинутой со лба челкой. Джули закатывает глаза, переключает внимание на Джена.
- Тебе помочь?
- Нет, я сам.
Настоящий солдат способен идти, ползти, бежать и стрелять, попадая точно в цель, даже едва держась на ногах. Поэтому Джен поднимается сам, подхватывает дезориентированного Джа за талию и, наклонившись, тыкается губами в прохладный лоб Джули.
- Ты хорошая.
Девушка отмахивается смущенно и – Джен уверен – провожает их взглядом до выхода.
На улице свежо и солнечно. Нет привычной для Икстерска духоты и асфальтовой пыли, видно, ночью шел дождь, а они и не заметили. Джа перебирает ногами, но Джену все равно кажется, что он тащит друга на себе. Тяжелый. Тощий, но тяжелый. Будто ответственность пророка, как душа, имеет вес. И отнюдь не девять с половиной граммов.
- Я тебя все равно никогда внутрь не пущу.
Джа останавливается, оскорблено выпячивает нижнюю челюсть и рвется из рук. Трасса в шаге от них, но Джа в сторону машин даже не смотрит. Хорошо, что Джен сильнее и может удержать.
- Джа, да подож… Джа, не трепыхайся, блин, слушай, что говорю. Давай лучше я тебе буду фотки приносить. Идет? Сам сфотографирую не только морду – полностью все тело, а ты потом посмотришь. Договорились?
Мимо с грохотом проносится грузовик. Дым из выхлопной трубы застилает дорогу, от задних колес по асфальту к ногам скачут мелкие камушки. Джа смотрит вслед машине до тех пор, пока громыхание габаритной туши не теряется в реве других двигателей и дневной уличной суеты.
- Давай попробуем так, - отвечает он. И Джен, наконец, может выдохнуть.
До дома остается метров двадцать. Виски сдавливает такая тяжесть, что впору петь Джули дифирамбы за своевременное изгнание из бара. В который раз ее радар алконормы спасает от перегрузок. Теперь бы выспаться.

2010-10-02 в 09:05 

БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
Три дня передышки невыносимы, если следующий вызов потенциально избавит от кошмара.
«Это закон подлости, Джен, самые клевые камеры такие огромные. С ними таскаться будет неудобно». На полупрофессиональную мыльницу уходит стоимость ремонта двух байков.
«Джен, вдруг жертвы и правда помечены? Прикинь, мы же сможем их предупреждать до моих приходов». Если Джа не грызет шоколад, он грызет ногти. Обертки от молочных плиток шуршат даже в тапочках по утрам.
- Джен, а если это можно прекратить, ты хотел бы больше не…
- Джа! Я могу в любой момент завести «Нортон» и свалить к ебеням от тебя, твоих приходов и твоего блядского нытья – в первую очередь!
- Ладно тебе, не ругайся.
К исходу третьего дня Джен готов убить кого-нибудь без всяких пророчеств.
Он находит Джа на полу ванной, мокрого и голого, в крови из рассеченного лба. Хорошо, что пророк успел приоткрыть дверь до полного провала в ирреальное. За шумом старенькой душевой кабины Джен не расслышал бы и криков.
Под фотоаппарат на кобуре-трансформере выделен специальный карман. До места «Икс» минут двадцать езды, но Джа видел, что расправа будет недолгой. Жертва – парень крепкий, не чета убийце, который не позволит оглушенному арматурой прийти в себя. Значит, придется спешить как никогда и наплевать на осторожность.
Банальная подворотня – тупик между старыми домами, чьи жильцы привыкли заглушать телевизорами тревожные звуки улицы. «Сам нарвался» - любимая отговорка, и верная для семи случаев из десятка. Большинство.
Джен бросает мотоцикл на обочине и, свернув за угол, сразу замечает в мерцающем свете неисправного фонаря обоих. В переулке даже теней нет, чтобы предупредили жертву о занесенной над бритым затылком арматуре. Только Джен.
- Ложись, сзади! – орет Джен, надеясь, что распознал «своего брата» правильно. По осанке, татуировкам на плечах, мягкому шагу. И переходит на бег, стягивая на ходу перчатки.
Не ошибся. Тот, кто был выбран в жертвы, пригибается, уходит влево, подставляя под арматуру тренированное плечо. Удар выходит инерционным и от того – слабее, чем мог бы, но жертва кроет матом до чердака соседней многоэтажки. Джен поспевает вовремя, чтобы оттащить вырубленного «убивца» с тротуара к обочине.
- Ты его что ли связывать собрался? – «жертва» трясет ушибленной рукой, приплясывая на месте. Его адреналин для Джена почти осязаем.
- Вызывай копов.
- Нахуя?
- Предлагаешь оставить эту падаль без присмотра? – Джен методично перетягивает толстые лодыжки медной проволокой, судорожно соображая, каким образом раздеть спасенного парня для обещанных Джа фотографий. Ни одной идеи без членовредительства.
- А ты не местный, - выдает «жертва» под отчетливые щелчки телефонного набора.
- С чего вывод?
- Местный бы бросил. Хотя, местный бы и не вмешался. Алло?..
Если вырубать этого бабуина, то лучше сейчас, пока отвлекся. Джен сжимает кулак и сам сжимается пружиной, готовый вскочить резко, сразу к «жертве», но тот внезапно оборачивается и смотрит в упор.
- Ты чего, мужик? – напрягшись, «жертва» медленно сует телефон в карман, и ждет, уже готовый ответить на выпад.
Джен выпрямляется осторожно, без резких движений.
- Я знаю, в таких районах чужих не любят.
«Жертва» щурится, подается вперед, будто хочет получше разглядеть Джена. И расплывается в улыбке.
- Бля, чувак, ты, странный, как сосед моей бабки. Ты что ирландец? Они все ебанутые наглухо, скольких знал. Слушь, ты, может быть, мне только что жизнь спас. Таких чужаков у нас только спаивают. Вот что… бары в округе говенные, а у меня дома есть вискарь. Не ирландский!
Джен не настроен пить, но свалить «жертву» алкоголем в домашней обстановке лучше, чем хуком на слабоосвещенной улице.
- Я не один, - предупреждает Джен. – Друг за углом мотоциклы караулит.
- Говно-вопрос, - искренне недоумевает «жертва» и тянет руку. – Шеннон.
- Джен.
Видеть «жертву» рядом с Дженом для Джа настолько неожиданно, что он снимает шлем. Пожимая руки, пророк и бывшая «жертва» разглядывают друг друга, как экзотических зверей, с искренним интересом и едва сдерживая картечь вопросов. Это даже забавно.
- Сейчас затариваемся вискарем и едем к Шену упиваться за спасенную жизнь. Прости, брат, но одна бутылка на троих – это детский лепет.
- Говно-вопрос!
- Мы вообще-то за рулем, - напоминает Джа. Ему затея не нравится то ли из-за недопонимания плана, то ли из-за самого Шеннона, который в памяти пророка мертв, а в реальности сидит на корточках перед «Нортоном» Джена и гладит золотистую надпись. Джен успокоил бы друга, да палиться не резон при таких удачных обстоятельствах.
- До завтра протрезвеете, - обещает Шеннон и, подскочив с корточек, хлопает Джа по плечу. – Шлема на меня, значит, нет?
- Возьми мой, - уступает Джен и заводит кикстартер. – Кстати, садись к нему, у меня тормоза барахлят, а твоя карма мне сегодня не нравится.
Шеннон хохочет, устраиваясь позади Джа, не найдя пассажирского поручня, обнимает за талию. Конечно, Джену наплевать на карму, но поручней сроду не водилось на обоих байках, а обнимать себя инквизитор никому не позволит – еще напорются на один из ножей в кобуре под жилетом. Или на один из стволов.

В квартире очень чисто и очень жарко даже для байкеров, привыкших в любой зной к коже.
- Вот вы мерзляки-и-и-и. – Шеннон раздевается до пояса, хотя был в одной майке. – Джен, окно открой. Да, полностью. Спасибо, брат.
Вечерняя прохлада ветерком мазнула по загривку. Джен не сглупил, забившись в дальний угол у окна. Джа, напротив, сразу уселся возле двери, и теперь пытается заправить длинную челку за уши, чтобы к вспотевшему лбу не липла. Ему всегда спокойнее у выхода.
- Ты женат? – резонно спрашивает Джа. Фартуки-прихваты-полотенца висят по всей кухне, полки уставлены приправами в баночках, и пепельница забита в угол подоконника, а не красуется во главе стола.
- Нет пока, - доносится из-за дверцы холодильника. Шеннон передает Джену контейнеры с закусками и уже мог бы накормить солдатский взвод. – Свадьба в ноябре.
- Но живете вместе?
- Четыре года. Четыре блядских года, ты можешь себе это представить? – он, наконец, захлопывает холодильник. И, водрузив на стол тарелку порезанной колбасы, упирается в него кулаками. – Я раньше у баб даже имя не спрашивал, а здесь – четыре года! Ахренеть!
- Я в шоке, - картинно закатывает глаза Джа. – А она нас не шуганет?
- Не-е-ет. Сандра сегодня у подруги ночует. Они уже в дым, наверное, обе. Обзванивают стриптизеров. Так, у всех налито? Давайте, первая за встречу, а дальше, как пойдет.
Пошло хорошо.
- Зря вы в этом районе осели, - Джен сожалеет искренне. Шеннон ему нравится. Пусть парень непрост и явно с военным прошлым (может, это и роднит двух бывших солдат), но Джен по опыту знает – такой разборчив в друзьях и за каждого готов драться насмерть.
- Мы не осели, так перекантовываемся, - Шен криво улыбается, уставившись в салями. – Потом видно будет. Вы-то что здесь забыли, на ночь глядя?
- Покататься выехали, - быстро отвечает Джа. – А чем ты занимаешься, Шен?
- Работаю охранником в торговом центре, в этом… французском… блядь, никак название не запомню. Рядом еще салон «Порше». Братцы-ы-ы, какие там тачки! Я у них в «Карреру» сел покататься. Типа тест-драйв. Блядь, оргазм уже на старте.
- Представляю. Я копался в такой, - Джен тянется за бутылкой, но к Джа она стоит ближе.
- Я налью.
- Так ты механик? – Шен почти ложится грудью на стол, и не замечает, насколько больше виски в его бокале по сравнению с остальными.
Свою порцию Джа и вовсе делит на два захода. Он не любит пьянки на чужой территории с чужими людьми из-за неизбежных, как похмелье, разговоров о личном. И Джен принимает огонь на себя. Устраивается удобно так, чтобы надежно упираться плечом в стену, не греметь арсеналом, дотягиваясь до стопки, и чувствовать, как ветер обдувает спину. Он забалтывает Шеннона до сакрального вопроса «где служил?» и сужает опрятную кухню маленькой квартиры до двоих слишком молодых для «бывших» солдат.
Теперь Джа спокойно разливает только на пару. Шеннон уходит в нокаут к началу третьей бутылки, уснув прямо на унитазе. А Джену не сразу удается вынуть фотоаппарат из ремня кобуры. Для него ночь переключается в режим слайд-шоу.
Скатерть в шотландскую клетку.
Карман на водительском кресле такси.
Родная подушка в цветочек.
- Джа, «Нортон».
- Я перегнал уже, дрыхни, вояка.
Беспамятство.

2011-03-08 в 12:32 

Пернатое Габи
БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
4. Исключения.

Мутит. В голове перекатываются подшипники, бьются о стенки черепа. Вместо крови – маслянистый бензин. И если рискнешь перевернуться на бок, он стекает по венам и артериям со всего организма в одну точку, куда-то возле горла. Еще чуть-чуть и выльется на подушку. Поэтому лучше не шевелиться.
Джен так и лежал бы на мятой постели сломанным байком, пока кто-нибудь заботливый не починит. Но хочется есть из странной уверенности, что едой можно протолкнуть бензиновый ком из горла в желудок, утрамбовать и тогда – полегчает. Непременно полегчает! Только где взять хотя бы бургер?
Джа рядом нет. Телевизор не слышен. Сквозь полоску между плотными задернутыми шторами видно, насколько серо снаружи. Кажется, накрапывает дождь. Дом словно выброшен в постапокалиптический мир без людей и надежды на просвет. От перспективы спускаться на кухню легче сдохнуть голодной смертью, укутавшись одеялом в цветочек. На тумбочке – стакан воды и таблетки. Джен помнит, насколько они противные. И от бессилья на глаза накатывают злые слезы. Скупые мужские, но настоящие.
«Помираю, – свербит воспаленное сознание. – Я точно сегодня сдохну». Джен сжимает в кулаке простынь, тяжело дышит сквозь сухие губы. И замирает, почувствовав разбитыми костяшками пальцев что-то пластиковое.
Мобила? Положить ему под одеяло телефон, чтоб не пришлось тянуться к тумбочке… Ну кто ж мог до такого додуматься?
Чтобы позвонить Джа не приходится даже шарить по записной книжке, достаточно ткнуть кнопку вызова и вот он – последний, почти единственный номер в исходящих. Кроме него только вызов Джули и пара не забитых в память телефонов поставщиков запчастей.
- Сейчас приду, – откликается в динамике после второго гудка.
Рука с телефоном безвольно падает поверх одеяла, и сквозь щель между шторами наконец-то пробивается солнечный луч.
- С добрым утром, умирающая леблядь, – Джа врывается в комнату слишком громко, но за запах жареных сосисок Джен готов простить другу даже «леблядь». – До таблеток дотянуться не судьба, да?
Джен нечленораздельно хнычет в ответ, не пытаясь прокашляться, только хрипит и булькает. Его тянет к тарелке в руках Джа, к тостам и сосискам с разрезанными розочкой краями, он даже приподнимается на локтях, сносит переливы бензина по внутренним трубам, но тарелка «проезжает» мимо и гулко стучит дном о тумбочку.
- Сначала – таблетки, - издевается Джа.
Он подхватывает подушку, вытягивает ее из-под потных плеч и помогает Джену сесть. Затем мерзко шуршит упаковкой, Джена тошнит от одного вида белой блямбы, он уже чувствует на зубах мерзкий песок химикатов, а друг-садист тычет эту дрянь ему в рот с видом психиатра из ужастиков «мы вам поможем, мы вас вылечим».
- Ты еще расплачься! – Джа сует Джену в руки стакан и поддерживает, пока тот огромными глотками пытается протолкнуть таблетку до желудка.
- Вот когда ты помирал от насморка, - припоминает Джен прорезавшимся голосом. – Я над тобой так не издевался!
- Так из нас я – мелкий и слабый, мне положено. Ешь давай, алконавт. Сейчас полегчает.
Джен накидывается на еду, руки дрожат, он почти не жует и с каждым глотком все ближе подбирается к абсолютному счастью. Джа сидит рядом, наблюдает со странной улыбкой. Джен видел такую у матери.
Только однажды, когда во время разборки убили лучшего друга и Джен, вернувшись домой перемазанный кровью своей, друга, подонков, против которых дрались, позорно разрыдался, уткнувшись носом в ее колени, подставляя макушку под теплые ладони. Он рассказал ей об уличных бандах, о стычках и последней драке, о том, что они были вправе защищать территорию и Джеки Смит. Мать слушала молча, только гладила по плечам, по голове, иногда прижимала к груди, пока сын не вырвется, чтобы снова измерить шагами комнату. Он позволил обработать себе порезы, и не сопротивлялся проявлениям нежности, но явно – злился и обиженно спрашивал, чего она улыбается. Понял лишь спустя долгие годы, что ей просто хотелось быть нужной уже взрослому, самостоятельному сыну.
- Ожил? – Джа сцепил замком пальцы и шевелит ими, выгибает до противного хруста. Хочет поговорить.
Джен выцеживает последние капли апельсинового сока, прогоняя остатки бензина из тела. Ему много лучше, даже подшипники в голове разлеглись тяжестью на висках, не катаются туда-сюда. И Джен вспоминает не только, как вчера упился в дрова, но и зачем.
- Ты что-то нашел? – спрашивает он, подобравшись на постели.
- Нет, - выдыхает Джа. Поднимается с кровати и идет к окну распахнуть шторы, но на деле – просто сдвинуться с места. Ему не усидеть. – Наверное, я упустил что-то. Надо и тебе глянуть, я там нараспечатывал фотографий. Так что, как сможешь…
- Пошли, посмотрим, - Джен осторожно вытаскивает тело из-под одеяла, борется с первым ознобом, натягивая майку и брошенные Джа штаны. Он был бы счастлив поваляться в кровати еще хотя бы час, но знает: каждая минута пророку – иголка под ногти, даром, что не смертельно.

- Ого-гошеньки! – Джен почти вжимается в стену, чтобы добраться до кресла у окна, потому что ходить по разложенным на полу фотографиям вчерашнего собутыльника как-то… неудобно.
Джа подобная этика пофигу. Прошлепав босыми ступнями по листам, он усаживается по-турецки на кровать и с высоты разглядывает извращенный бумажный ковер. Джа снова хрустит пальцами и постоянно облизывает губы.
- Гляди, вот эту, эту и эту татуировки сразу отметаем, - Джа тычет в увеличенные фото. – У остальных таких не было. Вот эту родинку на ступне тоже. Помнишь, мальчишка месяц назад был босиком? У него родинок не было. Так, что еще?
- Шрамов много, - Джен подался вперед вместе со стулом и вдруг отпрянул. – Бля, Джа, это-то зачем увеличивать?
- По-твоему, метка может быть где угодно, только не на члене?
И не поспоришь ведь.
- У него все шрамы, вроде, нормальные, - говорит Джа. – В смысле, по форме ничего странного. Он же военный. Но ты просмотри, может, и найдешь не ранение.
- Если бы Шен увидел все это, прибил бы обоих.
- Неее, ты бы его сделал, - без намека на сомнение и как бы невзначай отвечает Джа. - Даже с дикого бодуна.
Конечно, Джену льстят слова, но Джа так остервенело вглядывается в фотографии Шеннона, что Джен волей-неволей поддается сомнениям. Вдруг уверенность в силах инквизитора – еще одна иллюзия, которой пророк защищает остатки самообладания? Как связь с жертвами, которая даже на взгляд Джена – полная чушь. Но об этом не скажешь. Если пророк ошибается, значит – хочет ошибиться, и остается только ждать, пока Джа не решит сам себе признаться. Стоит надавить – он уйдет. Или вконец трекнется. А спятивший пророк вряд ли сумеет кого-то уберечь.

2011-03-08 в 12:33 

Пернатое Габи
БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
Морось пробирает до костей, противный мелкий дождик стучит по темечку, и Джен проклинает всех святых за разбитые тротуары, по которым нагнанная ветрами земля размазалась чавкающей грязью, за сломавшуюся именно сегодня машину доставки супермаркета, за двести метров до магазина и за Джа, который в очередной раз ткнул в болевую замечанием: «Я мог бы и сам сходить, но ты же опять разорешься, что нельзя». Угробляя старые кеды, Джен срезает путь по газонам и сдается навязчивой мысли о чрезмерной опеке. Ведь дожил пророк до тридцати без Дженовой помощи. Так какого хрена?
Негодование опасно близится к ярости, Джен не сдерживает ее, проигрывает в уме диалоги, высказывает наболевшее, простраивает фразы так, чтобы звучали больнее и обиднее, доходчивее. Он клянется воображаемому Джа бросить все нахрен и свалить куда-нибудь в Колорадо, если тот не прекратит строить из себя автономную станцию. Как раз на пороге магазина слова заканчиваются, и Джен выдыхает неровно – про себя выговорился, теперь перед Джа не сорвется.
Только что вымытый пол еще блестит, Джену совестно за свои землистые следы и хочется поскорее свалить. Как назло в магазине почти никого – так тихо, что хлопок двери кажется хулиганской выходкой. Джен набирает с полок продуктов, не глядя на сроки годности и цену. Вывалив покупки на прилавок, он отсчитывает деньги и замечает, как трясутся руки. Гребаное похмелье – будто в параллельный мир выкинуло, и этот мир Джену нихера не нравится. Он и сам себе не нравится в этом мире.
- Карта есть? – кассир прокатывает покупки по багровому окошку счетчика кодов и, не услышав ответа, поднимает на Джена тяжелый взгляд. – Так есть дисконтная карта?
Джен вообще впервые слышит о картах в этом магазине. Он нервно мотает головой (блядь, лучше б прохрипел «нет», хоть горло продрал бы) и сгребает свертки, стараясь не глядеть на кассира, будто она – не человек вовсе, а что-то вроде неодушевлённой голограммы с набором запрограммированных фраз и движений.
- Спасибо за покупку, приходите еще, - выговаривает кассир с монотонностью отбивания чека. И Джен натянуто улыбается, пятится, лишь бы не поворачиваться спиной к «роботу».
В кедах стопа чувствует каждый шов на плитке, а пряжка женской туфли и вовсе впивается в пятку: вот что значит – неосторожный шаг.
- Извините, - Джен разворачивается резко, и девушка отскакивает в сторону.
- Осторожней, солдат. Попридержи инстинкты, пока никого не зашиб.
Она улыбается чуть испуганно, и ее лицо отпечатывается в памяти Джена – он уверен – навечно. В девушке, как в Джа, всего слишком: слишком светлые волосы, слишком большие глаза, слишком яркие губы. На шее, в глубоком декольте ажурной блузы висит крупный ловец снов.
Выскочив из магазина под противный неуемный дождик, Джен ненавидит себя за привычку машинально отмечать в людях, какую безделушку он сможет прихватить для Джа.
Телевизор орет, как оголтелый. Джа валяется на своем диване под лестницей и увлеченно пялится в ноутбук, елозит пальцем по тачпаду.
- Я завел себе Твиттер! – радостно орет он, соскакивая с дивана навстречу Джену. Выхватывает свертки из рук.
Джен стягивает кеды, не расшнуровывая, и шлепает в носках по холодному полу. Кажется, что сырость непогоды пропитала его самого и вот-вот плесенью расползется по всему дому.
- Нахрена?
- Онлайн-пророчества! – Свертки грохаются на стол, хлебные батоны воинственно торчат из каждого пакета, будто поднятые копья. Эпическая битва: ржаной против пшеничного. Джа застывает на них взглядом, Джену приходится ждать долгие мгновения, прежде чем воображение Джа наиграется, и он продолжит. - Прикинь, если сразу после прихода я буду твиттеть увиденное. Вы можете спасти этого человека, торопитесь, только в нашем городе и только в твиттере Бартоломео Куббинса вся правда о смерти. Бу-га-га! - Он демонически хохочет и, огибая стол, шагает к Джену. – Я знаю. Точно. Наперед. Что завтра кто-нибудь. Умрет! Я знаю – где. Я знаю – как. Я не гадалка. Я – маньяк! – схватив один из батонов, Джа тычет им в грудь Джена, точно в сердце.
- Придурок ты! – Джен выхватывает батон, вгрызается, отрывая зубами почти треть. Иногда лучше жевать, чем говорить.
- Да ладно тебе, я ж пошутил.
Раскладывая продукты по полкам, Джа трепется о фолловерах и тредах, перечисляет знаменитостей, замеченных на микроблогах и умолкает, тупо уставившись на овощной лоток. Джен успевает подхватить пророка, бережно уложив на пол.
Возвращается Джа слишком долго. Зрачки играют в сдуревший зум, будто пророк не может вынырнуть из своей параллельной вселенной. Или не хочет. Наконец, он порывисто втягивает воздух полной грудью и выдыхает со словами:
- Я не досмотрел.
Джен не может понять, чего больше в хриплом голосе: ужаса или досады.
- Как это не досмотрел?
- А вот так! - Джа вскакивает с пола. Слишком резко – его заносит в сторону и, хорошенько приложившись локтем в холодильник, Джа кривится, замахивается другой рукой, чтобы садануть по дверце, но Джен успевает перехватить кулак.
- Куда едем?
- На Майскую площадь. Только, Джен, кобуру-трансформер нельзя, - предупреждает Джа, уже поднимаясь по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. – И байки надо левые. Там народу много.
- У всех на глазах что ли?
Если бы Джен не вытянул руку, открывая дверь «экипировочной» комнаты, пророческий лоб ее бы протаранил.
- Да! Шприцем в горло. Блядь, где мои джинсы? Джен, там психушка рядом. Знаешь, как это со стороны смотрелось? Какая-то психопатка свалила из дурки, и санитар ее ловит. А потом шприц в горло и – пиздец.
- Пиздец – в смысле убил?
- Не знаю! – вопит Джа. И Джен решает, что с нестыковками и странностями он разберется позже. Их слишком много. Просто чересчур.

На площади почти пусто и тихо, когда две «Ямахи» с раскатистым ревом съезжают с дорожного полотна на мощеный булыжник, перерезая тротуар. Центральный фонтан выключен, но бронзовые головы ангелочков с арфами все равно мокрые – от ливня. Притормозив у кованой лавочки, Джа сходит с мотоцикла прямо на нее и крутится на месте, оглядывая площадь, будто маяк. Иногда Джену кажется, что глаза пророка – сложный механизм инопланетной разработки.
- Опоздали, - Джен не спрашивает. Ему и так очевидно: площадь пуста, потому что невольные свидетели недавнего инцидента постарались моментально свалить с «гиблого места», а редкие прохожие-стервятники с любопытством сканируют его, как и Джа, выглядывая малейшие следы происшествия. Без толку.
- Слишком далеко, - бубнит под нос Джа, нервно отбрасывает забрало непривычного шлема и часто-часто моргает от косых струй разошедшегося дождя. – И поздно. Почему-то. Я позже увидел. Все не так. Джен! – он спускается с лавочки на байк и ерзает, устраиваясь на широком сидении. – Едем в психушку.
- Сдурел?
- Ее туда утащили! Надо проверить. Сегодня все по-другому, понимаешь? А если что-то выбивается из системы, значит, сама система существует, и можно пойти от противного, если узнать, что не так.
- Уймись.
Когда надоедает спорить, аргументы уже не нужны. Джен разворачивает байк и плетется на первой скорости к дороге. Если Джа наскучила роль пророка и приспичило поиграть в детектива, Джен – пас.
Визг тормозов сквозь ливень звучит депешмодовским сэмплом, брызги окатывают поверх руля чуть ли не до подбородка, когда мотоцикл Джа разворачивается, перегородив дорогу, так близко, что Джен едва не вписался колесом в его двигатель.
- Ты совсем ебанулся? – мгновенно слетев с байка и с катушек, Джен хватает пророка за грудки. На Джа добротный шлем, поэтому влепить с размаху приходится в плечо – чтобы прочувствовал. – Жить надоело – башку себе прострели, нехер байки гробить!
- Не надоело мне жить! – орет Джа, бьется лбом в шлем Джена, как бык, пошедший на сородича. – И убегать не собираюсь! А ты… я думал, ты…
- Нихуя ты не думал! – Джен откидывает забрало обоих шлемов и зло шипит в лицо Джа. –Видишь вон там, в конце площади две старые перечницы, видишь? Как думаешь, кого они ждут? А? Гений, блять. Они копов вызвали! И насрать, что санитары со шприцами, да хоть сам Господь-папа с пернатыми прихлебателями… Этим кошелкам нехуй делать, они с прыща на жопе рак мозга раздувают, а потом по врачам бегают, лишь бы потрепаться. И такой шанс упустят? Хуй! – Джен не отпускает – отталкивает Джа, возвращаясь на брошенный байк. - Поэтому я отсюда валю. А ты, если жопа жаждет правды, катись в психушку. Пригляди за одно палату – понадобится.
Джа молчит и часто-часто моргает, потому что ливень наискосок умудряется бить по глазам.
Они встречаются на светофоре, и всю дорогу Джа держится немного позади, следуя за другом, не пытаясь вырваться вперед.

2011-03-08 в 12:34 

Пернатое Габи
БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
Дождь проходит только к вечеру. Солнце вываливается из-за туч и палит, будто отрывается за продолбанный под прикрытием день. Если бы не грязевые топи вокруг – самое то позагорать на траве пузом кверху.
Работы нет, Джен мается, выискивая по дому, не сломалось ли что-нибудь. Джа не выходит из комнаты, и это смиренное безмолвие сводит на нет уверенность в собственной правоте. Лучше б орал и выпендривался.
Звук заглохшего у ворот мотора поначалу очень обрадовал. Прикатить на машине могли только клиенты (не считая копов, но эти бы так не задержались). Шаря по гостиной в поисках парного тапка, Джен дает зарок, что если продаст сейчас байк – просадит всю выручку у Косы. И насрать на завтра, Джа неплохо справляется с его похмельем.
Хорошо, что глянул в окно, прежде чем выйти из дома.
- Я что, вчера адрес выболтал? – в памяти Джена от пьяного разговора только белесое пятно.
Джа спускается еще на три ступеньки и наваливается на перила, чтобы выглянуть в окно, не засветившись.
На припаркованной перед воротами «Тойоте» до самых стекол нет живого места – все в грязи, будто тачка переплыла болото. Зато серебристая крыша радостно отсвечивает в космос идеальной полиролью. У машины трутся трое. И если появление татуированного солдата Джен мог бы списать на развязанный вискарем язык или партизанские навыки Шеннона, то огненно-рыжая девчонка с драконом на груди – не иначе как вестник больших неприятностей. Джен помнит ее блондинкой. Так же отчетливо, как подаренное пророком прозвище «птенчик».
- Не выбалтывал, - трезвая уверенность Джа только подливает керосину. – Вторую девчонку знаешь?
Джен мотает головой, пытаясь разглядеть лицо шустрой подружки получше. Но она не замирает ни на секунду – вертится по сторонам, откидывает челку, размазывает кедами по асфальту земляной бордюр.
- Я ее тоже не помню. О, смотри – ДжЖиК идет, пошли наверх, там окно открыто.
Джен не рискует светиться, поднимаясь по лестнице напротив окна, и подтянувшись, перемахивает через перила.
Разложенные по полу фотографии за день не исчезли. Напротив, Джену заметна некая система в перетасовке снимков, теперь они отсортированы по группам: тату, шрамы, родинки. Игнорировать признаки паранойи сложно, но время неподходящее. Джен, вслед за Джа, обходит снимки по узкой тропе и оккупирует стол у подоконника, оставив кресло хозяину.
Распахнутое настежь окно действительно позволяет подслушать разговор, тем более что подружка старых знакомых – вечный двигатель с фонтаном эмоций.
- Что значит «не продадут»? Крошка, ты шутишь? – доносится с улицы, и Джена перекашивает от фамильярности шустрой девахи. Мало того, что рискнула полезть к Джули с обнимашками, так еще и за языком не следит. Никому в округе не позволено называть Джули «девчонкой», а уж за фривольную «крошку» и вовсе есть шанс схлопотать отлично поставленным ударом правой.
Судя по съехавшей челюсти Джа, его эта сцена обескураживает не меньше.
- Не шучу я, - добродушно улыбается Джули, и вторжение в личное пространство ее, судя по всему, ничуть не напрягает. – Говорю, у них байков – целый гараж. Для меня они скинут двадцать-тридцать баксов. Может и пятьдесят. Но уговорить продать хоть один «Нортон»? Нет, Савва, даже не надейся.
- Как говорит Падрэ: «Готов ли ты отдать свою кровь или забрать чью-то жизнь ради мечты?» - самоуверенно ухмыляется Савва, подтягивая кожаные митенки. – Дайте поговорить с чуваками. А там посмотрим.
- Падрэ? – хрипло шепчет Джа. Отталкивается носком от подоконника и катится на офисном стуле к стене, шурша колесами по мнущимся снимкам. – Да она из «Анонимных чертей». Все, пиздец спокойной жизни.
Джен откидывается назад до удара лопатками в новогодний постер «Максима».
- Зато они не по наши души.
- Ага, по наши мозги! - стонет Джа. – Помнишь, что парни с мото-клуба рассказывали? Этим девкам если что в голову взбредет – по головам пойдут, из Ада достанут и не успокоятся, пока не получат. От них же все остальные байк-тусовки шарахаются. Джен? Ты к ним собрался что ли? Эй!
Джен не трудится обходить кровать, перекидывает через нее свои тапки и шлепает наперерез.
- Мне не в первой с упертыми договариваться, - отмахивается он. – Ты идешь?
- Нахрена? – ворчит Джа, но срывается следом из комнаты. – И на что ты намекал про упертых?
- Да так. Похоже, эта Савва тут за эксперта по мотоциклам. Мы с Шенном вчера про байки не трепались, не помнишь?
Джа тормозит у лестницы, задумывается.
- Помню, как ты заливал про свободу. Ветер в харю, а я шпарю, и все в таком духе. Проняло, видать, парнишу. Он вроде на квартиру откладывал.
- Ну, ясно. Или еще от виски не отошел, или отговаривать бесполезно. И не зря ему так «Нортон» уперся. Интересно другое, – Джен сует ступни в непросохшие кеды, морщится и достает другую пару с обувной полки. – В обед ты надрывался, что должен во всем разобраться, весь день проползал по фоткам этого парня, а сейчас шуганулся отвязной девчонки из байк-клуба? Для тебя «Анонимные черти» страшнее копов?
Джа нервно дергается к двери, но Джен перехватывает его за локоть. Больно. Джен никогда не позволял себе такого раньше.
- Причем здесь…
- При том! Джа, там двое наших «клиентов», - Джен отпускает друга и показывает кавычки пальцами. – Вместе. И что-то не заметно, чтобы ты рвался выяснить связь между ними.
Джа срывает с вешалки джинсовую куртку, в подкладке которой вшиты ножны для пары стилетов, и прежде чем надеть, проверяет на месте ли лезвия.
- Исключения подтверждают правила, - он пожимает плечами и сразу отвечает на тяжелый взгляд, брошенный Дженом на куртку. – Сегодня все как попало, кто знает, может мне придется самому защищаться?

Ливень оставил у порога огромную лужу, и Джен достает из угла прихожей бледно-голубую доску для серфинга. Она никогда не касалась океана, но уже несколько лет служит мостом.
- Блядь, это судьба! – смеется Шеннон и тянется не пожать Джену руку – обняться. – Парни, это точно гребанный знак. Брат, ты как после вчерашнего? Я чуть не сдох!
- Выжил, но с трудом, - Джен не спешит отстраняться, сжимает сильное плечо друга-солдата. – Ну мы вчера и даванули по печени.
- Алконавты нашли друг друга, – подтрунивает Джули. – Ладно, раз вы знакомы, мне пора.
Если б кто-то из знакомых мужиков рискнул так приобнять Джули на прощание, пришлось бы вызывать «Скорую». Похоже, Савва на особом положении у хозяйки бара.
- Я со вчерашнего нихера не помню, - Шеннон довольно щурится от солнца и, отпустив Джена, тянется к рыжей девчонке. – А это моя Сандра. Знакомьтесь: Джен, Джа. Детка, вот эти обормоты меня и утанцевали!
- Кто кого, - возмущается Джен и оборачивается к девушке. Та заворожено переводит взгляд с инквизитора на пророка и обратно, теребит знакомого дракона на шнурке. Узнала. Молчит, хотя по глазам видно – рада встрече и еле сдерживается, чтобы не броситься на шею.
Похоже – не выдала. Даже будущему мужу не разболтала подробности своего кошмара.
Джа тянется первым, сжимает пальцы «птенчика» обеими ладонями.
– Приятно познакомиться, Са…
- Алекс, - перебивает она. – Сандрой только Шенн зовет. Терпеть ненавижу такое сокращение, но ему простительно.
- Привилегия! – гордится Шеннон.
Он представляет Савву, как «ту самую подругу, у которой ночевала Сандра» и признается, что с этой ночи заболел мечтой о собственном мотоцикле.
- Квартира подождет, - отмахивается он. Переминается с ноги на ногу, с тоской поглядывая на мокрую лавочку у гаражной стены. – Я всю блядскую жизнь на чужих байках. То у друга брал, то казенный. Пора свой заиметь. Мы с Сандрой даже на марке сошлись, прикиньте.
- Прости, чувак, «Нортоны» не продаются, - Джа виновато разводит руками. – Но байк для вас мы подберем.

Достойных экземпляров в мото-парке хватает, но для этих клиентов Джен не устраивает игру «узнай по голосу». Среди его коллекции бывшему солдату подойдет один единственный байк. Мощный, быстрый, управлять им сможет не каждый, не каждый и выберет агрессивного монстра, который требует жесткой руки и стопроцентного контроля. Предыдущий владелец с ним не справился. Джен уверен, что Шеннон – сможет.
- Дождался, зверюга? – шепчет Джен, стирая тонкий налет пыли с кожаного сиденья. В вишневом бензобаке отражается длинная полоска лампы.
Клиентские ворота открыты, судя по голосам, Джа сдерживает снаружи не столько будущих владельцев мотоцикла, сколько Савву. Для нее гараж, забитый байками – Шамбала, Эльдорадо и тридесятое царство на ста квадратных метрах.
- Поехали, – Джен отпускает сцепление, и строптивая «Хонда» сдержанно выкатывается на мокрый асфальт.
- Epic shit! – щелчком отбросив сигарету, Савва подбирается к замершему в трех шагах байку, как дрессировщик к пойманному льву. – «Fireblade». Какой красавец! Для кого берег?
- Видимо, для них, - Джен слазит с байка, но мотор не глушит. – Ну, Шенн, тест-драйв?
- Можно я сначала? – Савва уже схватилась за ручку газа и держит, будто приросла намертво. – Тигры, я счас сдохну, если не обкатаю.
- И-и-и-ха-а-а-а! – вопит Алекс, запрыгивая на мотоцикл позади подруги, прежде чем Шеннон успевает возмутиться. – Погнали!
С ревом байк срывается с места, брызжет грязь – Джену едва удается отпрыгнуть.
- Вот же бабы! – ошарашенный Шеннон глядит вслед. – Не, вы видели? Видели?
- Накажи их, - смеется Джа. Забирает у Джена документы и проглядывает наметанным глазом, все ли в порядке. – Держи бумаги, почитай, пока катаются, если что не понятно, объясню.
- Ага. Только я в них нихрена не понимаю. У нас Сандра – главный по бумажкам.
- Тогда не грейся, – хлопает по плечу Джен. – Дома все просмотрите, не торопясь. И советую самому байк обкатать. «Fireblade» - машина серьезная, не каждому уступит. Ваша подружка-то хоть и девчонка, а километров намотала неслабо и с техникой на «ты», это сразу видно. Тебе, брат, лучше опробовать. Так что забирай все и приезжайте завтра. Договоримся о цене, оформим бумаги, ну и сообразим за сделку на четверых. Договорились?
Проявленным доверием Шеннон взбудоражен и горд не меньше, чем покупкой байка.

2011-03-08 в 12:35 

Пернатое Габи
БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
Опустевшая ниша в гараже мозолит глаза, и хотя прорех в стройных рядах мотоциклов хватает, именно эту пустоту по левому борту хочется заткнуть. Джен прикидывает, какой из оставшихся байков лучше перегнать на место «Fireblade», когда в мастерскую входит Джа. Неслышно и неожиданно, Джен вздрагивает, случайно смахнув с верстака рулон вафельных полотенец. Белое полотно раскатывается по грязно-землистому полу.
- Вот блядь, - вполголоса ругается Джен, нагибаясь за рулоном. Отряхивает испачканную сторону.
- Мотоциклы протирать пойдет, - успокаивает Джа, садясь на крутящийся табурет, который по праву считает своим. Единственный предмет в мастерской, на который никто больше не претендует. – Почему ты байк отдал?
- Чтобы завтра вернулись, - отвечает Джен. Облокотившись на верстак, он отрывает от рулона добрый кусок и вытирает руки. Слишком тщательно, чем требуется на самом деле. – При их подружке не поговорить, а тет-а-тет можно и раскрыть карты.
Он смотрит на Джа и понимает – объяснения не обязательны. Но если сразу расставить все точки над «и», после не будет шансов сделать вид, будто ничего не было.
- Они знают тела друг друга лучше некуда. И уж одинаковые метки должны были заметить.
Джа упирается локтями в колени, выгибает пальцы один за другим до хруста суставов. Мерзкая привычка.
- Джен, ты хочешь открыться?
- Если это поможет – мне плевать. Они и так многое знают, так что невелика потеря. Вопрос в другом – ты хочешь докопаться до сути? Джа, ты правда этого хочешь?
Пророк отвечает не сразу. Но честного ответа можно и подождать.
- Пора, - Джа вскидывает голову, отбрасывая с глаз челку. – Иначе это никогда не кончится.
Если быть честным, Джен не уверен, что это вообще может кончиться. Пусть они докопаются до первопричины, но как устранить не пророчества – убийства? Есть ли способ? Джен сомневается. И Джа сомневается тоже. Но иногда наличие цели важнее, чем сама цель. Поэтому Джен кидает Джа на колени перчатки и командует:
- Надевай. Поможешь байки переставить.
- Как сортировать будем? – спрашивает Джа.
- Сортировать? – Джен задумчиво обводит взглядом мото-парк. Классика припаркована по одну сторону, спорты – по другую, все выставлены по литражу, штучные вроде кастомов или эндуро сгруппированы в отдельной нише. За порядком Джен всегда следил пристально, считая его панацеей, но любая система рано или поздно либо дает сбой, либо надоедает до чертиков.
Джен ерошит макушку и предлагает:
– А давай как попало?

2011-03-08 в 13:03 

Нил Эфферсон
Who's that writin'? - John the Revelator wrote the book of the seven seals.
ААААААААААААЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫ
Гаааааааааааабииииииииииииии!!!!!
:heart::heart::heart::heart::heart::heart::heart:

2011-03-08 в 13:18 

Пернатое Габи
БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
2011-03-08 в 13:18 

-Не всё решается кровью, Баки. -А она всё льётся и льётся.... (с)
Прям как манна небесная!!!
*убёг читать* :heart:

2011-03-08 в 16:47 

Katty-Skarlett
Бордель проплачен из бюджета @ СПАСИБО МЕДИЧИ ЗА ЭТО (с) Uk@R
Габичка, радость моя, это просто мега-подарок :squeeze: спасибо *вытерла нюни, ушла читать*

2011-03-08 в 17:00 

Пернатое Габи
БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
Витта, Katty-Skarlett :goodgirl:
пасиба, что читаете, хотя я так прокатываю с продой :(

2011-03-08 в 19:47 

Shantana.
Жизнь отымела смысл
Пернатое Габи:squeeze::squeeze::squeeze:спс, сокровище, это так неожиданно, но офигительно-приятно дождаться этого замечательного продолжения. Какие образы, какие фразы:inlove:

   

ЭКЛЕТО | Drama Boys | unreal J2

главная