12:38 

Ну что, замахнемся на крупную форму?

БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
упд. Сашка, эт твоих пинков дело :bigkiss::bigkiss::bigkiss:

ЗАКОН ОБРАТНОГО ОТСЧЕТА

Автор: Пернатое Габи.
Пейринг: эклето (unrealJ2).
Жанр: АУ, ангст, фантастика и паранойя.
Рейтинг: да фиг знает. Габи нцу не пишет, но очень рейтингово матерится.
Объем: миди, наверное.
Статус: пишется.
Саммари: порой спасти жизнь человеку может только чудо. И то, если успеет доехать на паре «Нортонов» до места преступления. Джа и Джен вместе продают подержанные мотоциклы и спасают людей. Они не играют в супергероев, просто один способен видеть убийц, а второй – останавливать их. И Джа считал свою «болезнь» даром, пока в убийствах не появилась закономерность.
Варнинг: скорее всего, слэш будет только в подтексте, пока не знаю. И никакого романса.
Иллюстрация: Миша Коллинз жестокий и коварный :bigkiss:
Еще одна от Винни Винчестер.

В подарок и благодаря моим гнезданутым.

Начало
запись создана: 09.08.2010 в 12:19

@темы: А на х*я попу гармонь?(с) Лето, Вы знаете, человек становится знаменитым тогда, когда появляются слухи о его нетрадиционной сексуальной ориентации.(с) Лето, Если бы я узнал, что стану идолом для подростков, убил бы себя.(с) Лето, На этой планете слишком много человеческих существ, надо с этим что-то делать.(с) Лето, РПС, Эклето, фанфикшен

Комментарии
2010-08-09 в 14:04 

Who's that writin'? - John the Revelator wrote the book of the seven seals.
Гаааби! Я тя обожаю! :squeeze::squeeze::squeeze::squeeze::squeeze::squeeze:

2010-08-09 в 14:33 

БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
правда что ль? :alles:

2010-08-09 в 14:38 

Who's that writin'? - John the Revelator wrote the book of the seven seals.
Габи. Пернатое Габи. канешн! идея очень интересная. Ну и пишешь здорово.
читать дальше

2010-08-09 в 15:47 

Katty-Skarlett
Бордель проплачен из бюджета @ СПАСИБО МЕДИЧИ ЗА ЭТО (с) Uk@R
*давится истеричным воплем "Мало!!!111"*

Джен садится рядом. Спина к спине. Затылок к затылку. Если и чувствовать вину, то одну на двоих. За первый в этом июле промах, за не спасенную жизнь.
по мне, здесь больше слэша, чем в любой разэнцэшной НЦ)))

спасибо, Габи, оно круто. именно написано круто, стильно так.
ты же не забросишь фик, правда? *паппи айз*

2010-08-09 в 16:00 

БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
Винни Винчестер доооо, этим подстебом я напрашивался на пространные объяснения :gigi: Пухенций, золото мое :squeeze::squeeze::squeeze::squeeze::squeeze::squeeze::squeeze:

Katty-Skarlett не, не заброшу. скелет уже прописан, но мясо наращивать медленно буду. за это уж, простите :small:
пасиба :squeeze:

2010-08-09 в 21:07 

блумберг
когда никто не видит, можно быть самим собой
черт, хорошо же как написано.
я тут остаюсь в очереди с протянутыми руками и требую добавки.
давай, наращивай мяса и побольше :heart: :crzhug:

2010-08-09 в 21:10 

БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
2010-08-10 в 18:56 

Жизнь отымела смысл
Габи. Пернатое Габи.:squeeze:молодца
*ставлю палатку и жду продолжения*
;)

2010-08-13 в 10:00 

Как сделать человеку хорошо? - сначала сделать ему плохо, а потом - как было(с)
Габи. Пернатое Габи. классно пишешь,сразу картинки мелькают в воображении

2010-08-13 в 10:07 

БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
MorganAdams мерси. я старался

2010-08-14 в 10:38 

БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
1. Пророк / Инквизитор
Хоть купай руки в глицерине, все равно кожа трескается от въевшегося машинного масла. Перчатки не спасают, нет-нет, да схватишься отмытыми пальцами за нечищеную гайку, если заметил не на месте. Не оставлять же ее где попало, потом хер найдешь.
В мастерской Джена на стеллажах каждый ящик подписан черным маркером: наименование деталей, марка мотоцикла. Картонными перегородками отделены дешевые аналоги запчастей, которые Джен хранит лишь для экстренных случаев. Например, если оригинальную деталь приходится ждать пару месяцев, а хозяин без мотоцикла, как без души. Джен и платы за них не берет – все равно вернутся, как аренду считать что ли?
Инструменты развешены по специальной подставке на колесиках, ее Джен сколотил из купленного на местной «барахолке» кресла и выброшенной соседом тумбы. Раньше, пока хранил ключи, да плоскогубцы в металлическом ящике, приходилось отвлекаться, чтобы выудить нужный, или просить помощи Джа при срочном ремонте. Теперь достаточно протянуть руку, пальцы помнят, что – где.
- Покупааааатель! - доносится снаружи сквозь рев «Юрай Хип» из подвешенной над верстаком магнитолы. Джа умудряется переорать даже Яна Гилана, Байрон для него вообще – так, петух простуженный.
Придется сцеплению отлежаться. Джен стягивает рабочие перчатки и с сожалением бросает поверх троса. Ему бы еще минут пятнадцать, разобраться с ведущим барабаном, но покупателя нельзя задерживать, иначе скоро вернется с поломкой. Так говорит Джа. Может, он и сочинил примету, чтобы не развлекать клиентов подолгу, Джену все равно. Джа очень редко выдумывает или приукрашивает, и никогда – попусту.
Кстати, идею сделать мастерскую и гараж сквозными Джа подал. Так оказалось удобнее. Ворота на узкую улицу городской окраины гордо окрестили «клиентскими», ворота во двор – «своими». И закрывались на три замка с коваными засовами только первые.
Ноги затекли. Джен тяжело поднимается с земляного пола, выгибается, разминая спину. От разобранного байка до своих ворот дюжина шагов, Джен на ходу переодевает футболку, переобувается, причесывает пятерней отросший ежик на голове. И выходит на свет совсем другим человеком: не зарывшимся в промасленный металл механиком – продавцом мечты. Не меньше.
Какие мотоциклы предложить новым клиентам Джен понимает с первого взгляда на сухонькую женщину и седого мужчину с барсеткой в пухлых пальцах. Они сидят на лавочке перед наглухо закрытыми воротами гаража и готовятся торговаться. Им интересна только цена вопроса. Байк не для них.
Щуплый парнишка, видимо – сын, переминается с ноги на ногу рядом и бросает нетерпеливые взгляды на Джа. Мальчишка прячет руки в карманах, сутулится так, что лямки майки норовят сползти с плеч. Джен, прикинув рост и вес парня, готов спорить на деньги, какой байк перекочует из гаража в кузов припаркованного у бордюра «пикапа», но, поздоровавшись с клиентами, уточняет по правилам:
- Для каких целей вам нужен мотоцикл?
Он намеренно задает вопрос родителям-кошельку, и только когда отец семейства кивает в сторону сына: «Предлагали ему машину, а он отказывается», Джен спрашивает мальчишку в лоб:
- Первый, недорогой, покладистый? Возможно – спорт?
Парень смущается переполняющей радости, от того кивает молча, но размашисто.
- Есть что-то, чего ты НЕ хочешь видеть в своем мотоцикле? Предпочтения к японцам или европейцам? Нет? Отлично. У меня есть несколько подходящих, - Джен хлопает мальчишку по плечу и, игнорируя растерянность родителей-кошелька, идет к дому. – Выберешь свой по голосу.
Джа развалился на лавочке у крыльца и наблюдает с улыбкой за нехитрым фокусом Джена.
Несколько лет назад он точно так же пришел за мотоциклом. И точно так же выбрал «по голосу» свой любимый бессменный «Нортон Коммандо» семьдесят пятого года.
А еще в тот день они с Дженом выбрали друг друга. Черт его знает – по чему.

Через заднюю дверь Джен выходит во внутренний двор. И, как всегда, перехватывает ветку растущей справа сирени, которая норовит садануть по лицу. Джен давно бы спилил куст, но Джа противится: что выросло – уничтожать нельзя, природа гораздо умнее. Правда, этот постулат не мешает ему с ожесточением выдергивать сорняки из цинний.
Ну и пусть. Чем бы пророк не тешился, лишь бы не предсказывал.
Открывать клиентские ворота гаража Джен не торопится. Оглядывает с гордостью мото-парк, намечая взглядом тех, у кого, возможно, начнется новая жизнь. Мотоциклы стоят вдоль стен по обе руки. Гордая классика, хищные спортбайки, вальяжные чопперы, среди которых затесалась пара угловатых эндуро, опираются на подножки, подставляются под ладони, и Джен гладит обеими руками цветные баки, касается пальцами ручек тормоза и обтекателей.
Ключи свисают с зеркал на тонких черных шнурках. Джен останавливается у неприхотливого темно-синего «Судзуки Бандита» и вставляет ключ в замок зажигания. Байк молчит, выжидает. Джен не против оседлать старого, покладистого железного коня, но следующим на сидении должен оказаться новый хозяин. Щелкает электростартер, «Бандит» рычит озлобленной собакой, а Джен отсчитывает пять секунд и глушит мотор. Этот байк остается пока в мото-парке.
Спустя еще несколько секунд, оживают и глохнут старенькие «Хонда» с «Ямахой», совсем новый, но уже побывавший в кювете «Кавасаки Балиус». Джен снимает очередной ключ и с тревогой оглядывает мото-парк – если клиенту не подойдет эта «Априлиа», то останется последний, не самый лучший вариант. Двигатель добротного байка подает голос, Джен мысленно ведет обратный отсчет и останавливается на «двойке». Его прервали короткие удары по железу клиентских ворот снаружи. Это сигнал от Джа – у байка появился новый хозяин.
Только теперь, не заглушая мотор, Джен отпирает вторые ворота и впускает мальчишку. Сначала парень заглядывает в полумрак гаража (после полуденного солнца две лампы – скудное освещение), затем оборачивается к родителям, и, получив в ответ покровительственные вздохи, делает шаг. Он смотрит под ноги, чтобы не споткнуться от волнения, ладони елозят в задних карманах джинсов – вспотели.
- И долго будем на холостом бензин жечь? - подтрунивает Джен.
В два прыжка парень оказывается у «Априлии». Седлает уверенно и проворачивает ручку газа, медленно увеличивая обороты.
- Вижу, права не в Интернете купил, – уважительно кивает Джен, подходя ближе. – Или покататься давали?
- У друга «Хонда», - сияет парень, и тут же скороговоркой оправдывается. – Но я права не покупал, учился в автошколе, все по правилам.
- Надеюсь, - Джен для виду хмурит брови. – Я не люблю, когда разбивают мои байки. И когда в них всякие недоучки копаются. Поэтому, если что случится – гони сюда. Захочешь учиться, вместе разберем и починим. Сам не суйся. Все понял?
- Ага, - кивает парнишка, наглаживая теплый бок бензобака.
Цена таким обещаниям – ржавый гвоздь. Из всех клиентов «учеников» у Джена набралось не больше десятка, но предложить-то стоило.
- Слезай, оформлять будем.
Для родителей-кошельков Джен расписывает особенности байка и демонстрирует его боеготовность. Мотор урчит ровно, цепь в порядке, ни ржавчины в баке, ни масляных следов на вилке. А ведь эту «Априлию» Джен восстанавливал из трех разбитых. Красавица тех трудов стоит.
Мальчишке технические «мелочи» по барабану, он уже влюбился. Поэтому Джену на особо важных в обслуживании мотоцикла моментах приходится шлепком по плечу возвращать парня из нирваны.
Все документы на байк висят в пакете на правой ручке руля, уложенные в папку с файлами. Остается только заполнить бланки продажи и выписать чек.
- Джа снаружи? – спрашивает Джен у мнущихся в воротах родителей-кошельков.
Отец семейства вытягивает шею, рассматривая улицу, будто так увидит больше.
- Нет, наверное, в доме.
- Ну и ладно, - улыбается Джен. – Тогда я сам все вам оформлю.
Конечно, у него есть запасной ключ от сейфа с портативным кассовым аппаратом. В бланки требуется вписать только паспортные данные покупателей и дату – ничего сложного. Джен легко справляется с обязанностями напарника, рассказывает, какие документы еще предстоит получить и где зарегистрироваться. Клиентам он запомнится обходительным молодым человеком, хотя под шорох отсчитываемых банкнот в висках Джена барабанит тревога.
Джа бросил клиентов.
Джа спрятался в доме.
Джа снова в агонии.
Вопреки обычаю, Джен не помогает погрузить «Априлию» в кузов «пикапа», а предложенный раскладной трап разрешает оставить у порога. Гаражные ворота запирает всего на один засов, оставляет включенным свет. И несется в дом, к заднему входу.
Джа лежит на пороге у парадной двери – не успел доползти до дивана, хотя их понаставили в каждой комнате, включая гостиную, по две-три штуки. Его еще трясет. Он прижимает к талии острые локти и елозит лбом по грязному резиновому коврику, собирая двухдневную пыль волосами. От Джена до него целая комната, в которой слишком много стульев и лезут под ноги упавшие с дивана подушки.
- Потерпи, - просит Джен, подхватив друга на руки, и тащит к дивану. Джа кажется совсем легким, будто скрученным из проволоки. Не человек – скелет-каркас со стеклянными глазами. В такие моменты отчаяние Джена доходит до точки кипения, до той отметки гнева, когда на себя уже наплевать. Он стоит на коленях, упираясь кулаками в потертую обивку дивана, и шепчет, зная, что Джа все равно не услышит. – Это когда-нибудь кончится. Наверное, когда мы перебьем всех. Или когда грохнут нас, Джа, но это должно закончиться. И почему тебе? Почему, блядь, все это дерьмо – тебе? Ты ведь сам ну нихера сделать не сможешь.
- Зато ты сможешь, - сипло и совсем тихо.
Джен подскакивает, помогает другу сесть, подтыкает подушки под спину.
- Ну что, Джа? Что видел?
Джа облизывает пересохшие губы и морщит лоб, трет переносицу костяшками пальцев.
- Стройка, - наконец, произносит он твердо. – Брошенная стройка, даже первый этаж не закончен, одни стены. Рядом какая-то вышка. Похоже на район Железнодорожных улиц, то ли первая улица, то ли вторая, я в той части города не ориентируюсь.

2010-08-14 в 10:39 

БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
- Там есть несколько брошенных домов, - вспоминает Джен. – Возле котлована. Видел котлован рядом?
- Нет, но черт его знает.
- Ладно. Дальше.
- У него нож, отвертка, огнестрела нет, - взгляд Джа зависает на одной точке, будто картинка ускользнула из памяти, но тут же возвращается. – У него нога правая болит. Девчонка отбивалась, пнула под колено.
- Девчонка?
- Да. Высокая такая, с короткой стрижкой. У нее кулон на шнурке, она его под кофту прячет. Дракон. С такими крыльями, - Джа вскидывает руки с растопыренными пальцами. – И камни в глазах. В смысле, у дракона камни. Блестят. Джен… мы успеем?
- Успеем, - обещает Джен.
Должны успеть. До Железнодорожных улиц минут пятнадцать езды. А бензобаки заполнены и экипировка всегда наготове.

Для центральной улицы такая скорость непростительна. Два «Нортона» торпедами летят по средней полосе главной артерии города, поймав «зеленую волну» – контроль скорости между светофорами доведен до автоматизма. Джа несется впереди, хоть по карте дорогу и не показал бы, но виденная стройка тянет его магнитом, как север – компасную стрелку.
От ветра шумит в ушах, и шлем не спасает.
Иногда отвлекают сигналы возмущенных черепах на четырех колесах, мало кто любит резвые обгоны. Но недовольные могут идти лесом. Копы – тоже, даже если догонят. Джен ради наклеек «Неприкасаемых» несколько суток возился с «Харлеем» сына начальника полиции, так пусть коррупция и взяточничество хоть раз сработают на благое дело.
У моста через реку Энку солидная пробка. Джен лавирует между машинами, и настигает обтянутую джинсой спину Джа возле светофора. Джа нервничает. Порывается выпрямиться в «седле», но не рискует отпустить руль. Вертит по сторонам головой, которая из-за мотоциклетного шлема над щуплыми плечами кажется огромной. Раньше Джена забавляла эта картина, теперь ему не смешно – дико.
Дикость – лететь пусть на окраину, пусть застойного, но все же – города среди бела дня. Совсем озверели сволочи.
Джа срывается с места резко, колеса описывают зигзаг по горячему асфальту. Подрезанный «Опель» истерично визжит сигналом. Прости, чувак, но вдруг там, на стройке твоя дочь? Нельзя опаздывать.

Этот район собирались отстроить для переселенцев, когда Икстерску заслугами двух выходцев-художников присвоили статус кузницы талантов. Думали, понаедут туристы, подтянется богема из соседних провинций. Ни хрена. Икстерск так и остался неуклюжим «мертвым» миллионником, раздробленным на бывшие когда-то пригородами районы. Сомнительные красоты типовых домов и воды Энки цвета кока-колы похоронили инвесторские мечты. А особый дух свободы, действительно витающий над Икстерском, пришлым не открылся.
Строительство свернули. Среди густо налепленных жилых многоэтажек брошены бесхозные теперь остовы. На радость молодежи и маньякам.
Джа сбавляет ход, перестраивается на крайнюю полосу. Джен тормозит рядом.
- Потерял, - зло рычит Джа сквозь гул мотора, вглядывается в бетонные заросли по обе стороны развилки, чтобы сориентироваться. Сейчас он похож на овчарку, берущую след по запаху. – Там. Точно, там.
Поворот налево. Вдоль пыльного ковра высохшей травы до скучковавшихся монолитов метров двести. Солнце палит в спину так, что чувствуется запах нагревшейся кожи жилета. Хрен знает откуда взявшиеся кузнечики разбиваются о шлем, хоть выдумывай мини-дворники.
Только бы успеть.

Возле вышки стройки по обе стороны, но Джа уверенно указывает на одну из них и, развернувшись, заезжает на вторую. Здесь есть, где спрятаться вместе с мотоциклами. У дома не отстроен даже первый этаж. Рядом стопками сложены бетонные блоки, ржавеет строительный кран. И кажется, будто гигантский ребенок просто не успел собрать конструктор.
Ни крика, ни грохота возни с соседнего остова. Даже ветра нет, хотя на открытом пространстве должен шуровать, раскачивая крановую стрелу до противного то ли скрипа, то ли воя. У Джена легкое дежавю от панорамы, по таким же стройкам в детстве его искали родители. Ему было весело, им – вряд ли.
Добегался. Теперь он на их месте. Джа называет такие моменты «циклом изнанки», он любит давать определения выкрутасам жизни.
- Будь осторожен, - просит Джа напоследок, хотя в глазах горит: «Поторопись».
Джен сдержанно кивает. Между ними не принято обниматься или разводить сопли на тему «а вдруг уже не вернешься». Почему-то Джа уверен, что случись с Дженом смерть, он ее обязательно увидит. Другим ведь пророчит. А Джен – это Джен. Его беду Джа обязан почувствовать.
Распахнут жилет. Заточки, кинжалы, метательные диски – целая батарея металлолома, не считая кобуры, закреплена на груди ремнями. Джен крадется по высокой траве, и стебли шуршат под рифлеными подошвами. Трава так разрослась, что кое-где высовывает макушки в оконные дыры. Из-за них приходится вглядываться внутрь стройки тщательнее, но зато – дополнительная маскировка.
Сдавленный, задушенный крик совсем близко сжимает рефлексы пружиной. Теперь Джену проще, он знает расстояние, направление и главное – уверен, что успел.
Рукоять зажатого в кулаке ножа сухо царапает по бетону, когда Джен, подтянувшись, запрыгивает в оконный проем. Под ноги лезет ржавый хлам и приходится смотреть не только по сторонам, но и куда ступаешь. Хоть бы трава не мешалась.
Комната. Вторая. Снова хрип, слава Богу, без примеси боли. Только испуг-истерика-паника.
Подонок за углом. Фирменные джинсы, футболка без нити синтетики, обувь дорогая – странно видеть такого наперевес с грубо заточенным тесаком посреди мертвого района. Такие если и пачкают руки, то по дебильной случайности, «в состоянии аффекта», как потом заливают адвокаты. Широкая спина заслоняет девчонку – оно и к лучшему, можно попытаться обойтись без крови. Джен перехватывает поудобнее нож, шагает через россыпь кирпичей в проходе и с размаху прикладывается кулаком по русому затылку.
Утяжеленный рукоятью удар рассчитан точно, мужик валится в заросли мари, как подкошенный, но все еще дышит. В отличие от зажатой в угол девчонки.
Замерла. Уставилась огромными глазищами и не моргает, только пятка в белом кроссовке медленно съезжает с лежащего под наклоном кирпича. Руки заведены за спину, Джен развязал бы, но вдруг мужик раньше очухается – придется убивать. Снова.
- Он тебя не поранил? – уточняет Джен на всякий случай и, дождавшись, пока девчонка мотнет головой, полностью переключается на подонка.
Он первым делом скручивает волосатые запястья медной проволокой. Затем – ступни. Из таких узлов не выбраться без посторонней помощи, и боль в пережатых мышцах зверская, оцепеняющая. Фото ублюдка заполняет килобайты телефонной памяти. Теперь не уйдет, сука.
Ее руки связаны каким-то тряпичным бабским поясом. Кожа возле узлов стерта до крови, саднить будет неделю, как минимум.
- Идти можешь?
Она в ответ кивает уверенно, но при первом же шаге на кирпичах подворачивает ногу. Откуда их здесь столько? И как не растащили? Джен подхватывает девчонку на руки, ему не удобно из-за шелковой кофточки – та скользит по латексным перчаткам, кажется, ноша вот-вот выпадет, и приходится прижимать ее сильнее, перехватывать ладонью под самой грудью. Хоть бы за шею схватилась что ли. Да, вот так.
От мотоциклетного рыка девчонка вздрагивает, ей Джа из-за укрытия плит не виден.
- Это свои, - неловко объясняет Джен. – Сейчас увезем тебя отсюда. Подальше. Где люди.
Она не против, и прижимается сильнее. Если будет так же цепляться на мотоцикле, можно не бояться, что слетит.
Джен сворачивает за угол стройки, ускоряет шаг, приближаясь к байкам. Джа уже оседлал «Нортон» и даже шлем напялил, но его радость от Джена не скрыть никакими забралами. Еще бы – они успели.
- Сейчас прижимайся ко мне всем телом и держись крепко, - инструктирует Джен, застегивая на девчонке свой шлем. – Погоди, сначала я сяду, потом ты. Сумеешь? Вот так.

2010-08-14 в 10:39 

БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
Гравий из-под колес летит пулеметной очередью, песок бьет в незащищенное лицо Джена, но это такие мелочи. Глаза прикрыты очками, сзади вжимается в кожу жилета живой человек. Живой – это самое важное. А стройка, поганый район и, наверное, уже пришедший в себя, подонок пусть остаются за спиной, в прошлом.
Чтобы не светиться, останавливаются в уютном дворике цивильного квартала.
- Нам дальше нельзя, и видеть ты нас никогда не видела, договорились? – Джен нахлобучивает освободившийся шлем, стараясь не задирать подбородок, не светить лицо перед случайными взглядами с окон.
- Я… - впервые подает голос девчонка и смолкает. Не садится – падает на лавочку у подъезда с обреченным видом. Все вопросы, застрявшие поперек ее горла в борьбе за первенство, давно парням знакомы.
- Как тебя зовут? – Джа сходит с мотоцикла и садится перед девчонкой на корточки.
- Александра, - отвечает она твердо. Молодец, уже взяла себя в руки.
- Алекс… Можно, я буду звать тебя «Алекс»? – Джа откидывает очки шлема, сжимает ее ладони в своих, и Джен невольно отворачивается, зная, почему девчонка смотрит на его друга так заворожено. Чтобы убедить, успокоить или морально убить человека Джа достаточно поймать его взглядом. Как сейчас. – Алекс, сейчас мы уедем, а ты с мобильного вызовешь такси и полицию. Расскажешь, что произошло. Как тебя притащили на стройку, что он собирался с тобой сделать, и как его остановили. Не надо врать, рассказывай, как было. Всю правду. Но когда тебя попросят описать нас, придумай нас другими. Хорошо? Просто придумай, представь, что я, например, толстый, а он волосатый, как Чубака. Договорились? Алекс, мы не должны были там появляться. Ты понимаешь? Если нас найдут, у нас будут большие проблемы. И мы не сможем помочь другим. Обещаешь не выдавать нас?
- Скажу, что вы были в костюмах Бэтмена и Супермена.
- Годится, - смеется Джа. Заразительно, ободряюще. Девчонка тоже улыбается отражением. Грустнеет, только когда он отпускает ее руки, закидывает ногу на байк и прощается, как всегда придумав сиропно-милое прозвище. – Пока, птенчик.
Возможно, этой странной, да что уж там – дурацкой манерой – Джа пытается скрасить кошмар хоть каплей неуклюжей романтики. Возможно, он рассчитывает на чудесный эффект последнего слова, Джен никогда не спрашивал, и не спросит. Тонкости людских душ – прерогатива пророка. У инквизитора другие, приземленные задачи: подготовить амуницию для следующего «забега», сжечь сапоги с перчатками, поменять номера на байках и избавиться от покрышек. Больше они ничем не наследили.

2010-08-14 в 12:55 

Katty-Skarlett
Бордель проплачен из бюджета @ СПАСИБО МЕДИЧИ ЗА ЭТО (с) Uk@R
божечки, какие же они все чудные :inlove: и Джа, и Джен, и байки, и парнишка-покупатель - замечательные просто
и жизнь у них, с одной стороны, врагу не пожелаешь, а с другой - яркая, с кучей тонов, с миллионом обалденно "вкусных" мелочей. разделение обязанностей это - просто аввв.... :heart: семейка))))

Габи, спасибо, оно чудесно

2010-08-14 в 13:48 

Who's that writin'? - John the Revelator wrote the book of the seven seals.
Габи. Пернатое Габи. Бля. Дракон. Алекс. Дракон. Алекс!
Габи, ты охуенный. История охуенная. Джеи охуенные.
Габи, без слов - спасибо.
Чесслово, хочется вынуть сердце и подарить тебе. Слвбгу, я не Том Ханнигер.

2010-08-14 в 16:29 

Как сделать человеку хорошо? - сначала сделать ему плохо, а потом - как было(с)
на одном дыхании

2010-08-14 в 21:31 

БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
Katty-Skarlett, MorganAdams спасиба :squeeze:
Винни Винчестер читать дальше

2010-08-14 в 23:01 

Who's that writin'? - John the Revelator wrote the book of the seven seals.
Габи. Пернатое Габи. читать дальше

2010-08-15 в 08:33 

БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
Винни Винчестер читать дальше

2010-08-15 в 10:15 

Who's that writin'? - John the Revelator wrote the book of the seven seals.
Габи. Пернатое Габи. читать дальше

2010-08-23 в 13:48 

БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
2. Удушье.
У Джа с утра раскалывается голова, и Джен перепрятывает обезболивающее по самым тайным уголкам дома и сада. Но куда там, разве утаишь что-то от ходячего рентгена? И передозировкой не запугивается, у него, видите ли, организм по-другому устроен.
Только к полудню стихли партизанские бои.
- Послушай, Джен, а давай…
Он валяется на излюбленном диване в гостиной, свесив ноги в кедах через подлокотник, чтобы не разуваться. Этот диван задвинут прямо под лестницу на второй этаж, и к самой лестнице снизу прикручен телевизор, у которого во вселенной Джа существует всего два режима: либо он орет на весь дом, либо включен без звука, ради мельтешащих перед глазами картинок, не мешающих внутреннему монологу или читающему на соседнем диване Джену.
- Давай свалим куда-нибудь хотя б на неделю, а? – Джа швыряет мелкой подушкой через всю комнату, и Джен вынужден отвлечься от «Источника» Рэнд. – Так, чтобы на самолете.
- В Африку что ли?
- Да хоть в Африку, хоть в Индию! Забуримся к какому-нибудь племени, слона приручим.
- За неделю не приручится, - прикидывает Джен с серьезным видом. – И нафиг тебе слон? Будет тут ходить по дому, хоботом махать. Может, не стоит?
- И правда, у меня ж ты есть, - Джа хохочет, словив брошенную в ответ подушку, и зажимает ее между коленей. – Просто… Знаешь, хочется чего-то другого. Нового. Мне как-то…
- Тесно, - догадывается Джен. – В этом городе безвылазно. Тебе и в голове собственной тесно, раз болит. Кстати, как? Отпустило хоть немного?
- Отпустило.
Свернув с темы, они замолкают на долгие минуты. Джа пялится в немой экран, Джен смотрит сквозь громадную, припаркованную в углу вазу из расписной глины, и оба не видят ни того, ни другого.
- Ты ведь знаешь, нам нельзя уезжать, - Джен акцентирует «нам», без слабины в голосе, жестко и категорично. – Может быть, если дадут передышку, но не сейчас. Вот затянется перерыв хотя бы на пару недель, обещаю, смотаемся куда-нибудь. Может, даже через океан, раз тебя так на просторы тянет.
- А если передышки не будет? – Джа раздраженно сбрасывает с дивана ноги. Глаза – как два прицела, пальцы вот-вот проделают дырки в диванной обивке. – Не могу же я всю оставшуюся жизнь торчать в этом доме на привязи. Нет, я, конечно, не отказываюсь от своей болезни, и понимаю, какую ответственность все это накладывает, но… Блядь, Джен, я ведь тоже жить хочу! По-настоящему!
Резонно. Джен молча ждет, пока Джа выговорится, намашется руками, перечислит все места, в которых мечтал побывать, все упущенные возможности, заброшенные хобби. Длинный список. Почти обо всем Джен знает, не раз поражался, как в щуплом теле уживаются столько страстей и талантов. И негодование Джа понять способен. Ему, действительно, должно быть тесно и душно. Поэтому Джен дожидается финала тирады, чтобы сказать:
- Ты прав, Джа. Но разве ты себе простишь?
Смерч стихает. Руки падают на колени, безвольно свесив кисти.
- Нет, конечно, - вздыхает Джа, усмехается криво. – Совесть не позволит. Рыжая, кривоногая такая совесть, чтоб тебя.
- Я не рыжий.
- Ну хоть с кривоногим смирился, - бурчит Джа, снова складывая колени на подлокотник.
Джен вытягивается на диване и демонстративно утыкается в книгу. Он перечитывает абзацы по несколько раз, потому что между ровными строчками вальяжно шествуют слоны со сморщенными, толстокожими ногами, а в комнате будто становится по-африкански жарко и душно.

Ближе к вечеру, когда солнечный свет растягивается красной полосой на горизонте, появляется работа. Помятый грузовик подкатывает к гаражу и нетерпеливо орет гулким, протяжным сигналом. У нанятого для перевозки водителя ни трапа, ни досок, припоздай Джен на минуту, старенький «Дукатти» попросту скинули бы из кузова. А мотоцикл хороший, добротная классика, притом – ухоженная, с первого взгляда видно. Для хозяек – двух женщин лет тридцати и пятидесяти на вид – этот байк не просто груда железа, их коробит от небрежности мужлана и стыдно перед Дженом за хамское обращение.
- Вот и звони по объявлениям, - расстроено жалуется младшая стоящему рядом Джа, пока ее мать расплачивается с грузчиком. – Надо было давно самой научиться ездить, да все никак.
- Отцовский байк? – спрашивает Джа, догадавшись.
- Да. Вроде как наследство. С детства меня на нем возил. Пару раз садил за руль, когда еще была маленькой, так у меня потом руки скрючивало. Попробуй, удержи такую тушу.
- Тяжелый мальчик, - соглашается Джа. Улыбается хозяйке так, что морщинка меж ее бровей разглаживается. – Сколько хотите за него?
- Нам знакомый говорил, - вмешивается старшая. – Что его можно продать за две тысячи. Он в машинах разбирается и в мотоциклах тоже.
Соврал знакомый, если он вообще существует. За две они не продали бы, даже будь мотоцикл в масле. Джен пока не готов ответить, он только сверил номера рамы и двигателя с указанными в документах, но в начальной оценке, вроде, не ошибся – состояние байка на самом деле великолепное.
- Заботливый у тебя был хозяин, - шепчет Джен мотоциклу, дергая кикстартер. Байк отвечает ровным гулом и на поворот ручки газа откликается моментально. Бодро мигает светотехникой. – Давай теперь прокатимся.
Джен садится на мотоцикл и старичок-«Дукатти» срывается с места под растерянное хозяйское «Куда?!». Ничего, Джа объяснит им и про коробку передач, и про подвеску, которые непременно нужно проверить, потому что этот байк Джен пускать на запчасти не намерен, эти колеса свое еще не откатали.
- Полторы, - называет Джен, подъезжая к хозяйкам, и глушит мотор. – Только за отличное состояние даю такие деньги. Мотоцикл старый, вы его больше чем за тысячу двести долларов не продадите. По крайней мере тем, кто разбирается.
- Вот говорила тебе, что машину отпускать не надо! - заводится старшая. – За полторы! Ну ничего себе! Мне говорили, за две. Вот как теперь назад повезем, спрашивается? – негодует она, глядя на дочь. – Ну что смотришь? Звони опять этому, может, недалеко уехал. За полторы я лучше Миллерам продам. Они спрашивали.
- Они его угробят, - жалеет дочь. Морщинка снова между бровей, пальцы дергают туда-сюда замок сумки. – Давайте за тысячу восемьсот, - просит она не Джена – Джа, который в торг никогда не вмешивается.
- Мы не можем, - отвечает он. – Но зато мы сделаем из вашего мотоцикла такую конфетку, что байкеры с руками оторвут. Подлатаем, распишем агрессивно. У байка вторая жизнь начнется. Этот парень достоин большего, чем просто возить в прицепе навоз по какой-нибудь ферме. Если захотите, можем показать, что получилось, чтобы на улице узнавали.
Дочка впервые переводит взгляд на Джена, и он, сидя на байке, разводит руками – все верно. Мать хочет возмутиться, но дочь пресекает:
- Ма, это все-таки мое наследство, правда же? Оформляйте.
С ней больше не спорят.
Джа исчезает в доме, чтобы распахнуть запертые изнутри ворота гаража, и появляется уже с документами наперевес и деньгами в кармане.
- Не жалейте, он в хороших руках, - доносится до Джена сквозь гул мотора, когда колеса «Дукатти» пересекают порог мото-парка. Он пристраивает байк между собратьями по литражу и запирает ворота.
Когда Джен возвращается, клиенты уже в гостиной, озадачены договором. Заметно, что сидеть на стульях в комнате, уставленной тремя диванами, им неудобно, но стол всего один и выдвинут в центр.
- Да, это мы берем на себя, - поясняет что-то Джа. – Вам надо только расписаться здесь, здесь, здесь и вот здесь. Все. Поздравляю! Вы передали мотоцикл в надежные руки. Правда, Джен?
Джену ничего не остается, как кивнуть дочери и ее недовольной матери. Он усаживается на излюбленный – свой – диван у окна, чтобы быть подальше от бюрократической возни и уткнулся бы в книгу, но Джа заигрался в заботливого парня.
- Если вы хотите, здесь, напротив есть бар, - Джа стучит бумагами по столу, выравнивая стопку. – Можно отметить сделку.
Смущенная дочка бросает взгляд на насупленную мать, пока синеглазое чудовище прожигает ее улыбкой Орфея. Насквозь, не отрываясь.
- Нет, спасибо, - отказывается она с явным сожалением. И наскоро собирает документы, шурша бумагой.
Запах ее туалетной воды остается в комнате, даже когда за прикрытой снаружи дверью смолкает голос.
Проводив их, Джа возвращается в дом с не стершейся с лица улыбкой.
- Клеить клиентов низко, - укоряет Джен. Перед ним на коленях открытая книга, но он не прочел ни строчки.
- Ой, да брось, - отмахивается Джа, направляясь к лестнице. – У девушки горе, умер отец, ей надо поговорить с кем-то. И ты отлично знаешь, что об этом я думал в последнюю очередь.
- Зато она – в первую.
Джа замирает, поставив ногу на первую ступеньку. Смотрит в дерево перил и облизывает губы.
- Я ж не виноват, что меня хотят, - он вскидывает взгляд на Джена. Самоуверенный, почти надменный.
Но тут же меняется. Будто стекленеет, теряет фокусировку.
- Джа? – Джен вскакивает с дивана, на подлете цепляется за ножку не задвинутого к столу стула и, едва не растянувшись на ковролине, подхватывает друга за плечи. – Джа, опять?
Тот еще может идти, но уже теряется между картинами перед глазами. Это пугает. Хотя нет, пугало первый год. Теперь у Джена осталась только злость и, конечно, не на Джа.
На тех, кого Джа видит сейчас, глядя остекленевшими глазами Джену в лицо.

2010-08-23 в 13:57 

Who's that writin'? - John the Revelator wrote the book of the seven seals.
Габи. Пернатое Габи. :heart::heart::heart::heart::heart::heart::heart: ну Габи. ну я тебя обожаю. :hlop::hlop::hlop::hlop:

2010-08-23 в 14:06 

БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
2010-08-24 в 20:31 

-Не всё решается кровью, Баки. -А она всё льётся и льётся.... (с)
*Умер от пересвуна*
Очень легко читается, на одном дыхании! Спасибо.
Буду ждать , что будет дальше!

2010-08-24 в 20:38 

БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
Витта рад стараться на благо шизы :alles:

2010-08-24 в 23:03 

Katty-Skarlett
Бордель проплачен из бюджета @ СПАСИБО МЕДИЧИ ЗА ЭТО (с) Uk@R
ой, йа лох! проду проморгала
Ну я ж не виноват, что меня хотят, -
ути-пути, какая киса строптивая *делает козу*

и снова я тащусь от всех этих бытовушных мелочей. и проходные персонажи :chups:
Габи, спасибо :heart:

2010-08-24 в 23:07 

БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
Katty-Skarlett :squeeze:читать дальше

2010-08-31 в 09:38 

БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
Жми, жми, жми!
Нахрен ровные магистрали, если по квартальному бездорожью ближе. Адрес знакомый. Не часто Джа удается «засечь» название улицы и номер дома. Такой масляный шанс. И подвальное окно помечено выбитой крестовиной, иначе можно ошибиться подъездом, тогда все – пиздец. Полный, кровавый в этот раз. Блядь, какая же баба выродила такого изверга? Который скальпелем поперек вен, чтобы мучилась. «Господи, совсем еще девчонка», - кричал Джа. Он редко кричит. Значит, совсем страшно и нужно совсем быстро.
Ебаные бордюры.
Джа идет следом. Ему можно опоздать, Джену – нет.
Дебильное время будто скрупулезно рассчитано – уже темно, но фонари пока не включились. Байки пытаются уйти из-под ног, спотыкаясь на булыжниках, не замеченных из-за скорости. Лишь бы никто не выскочил наперерез. Хотя… ор раздраконенных мотоциклов летит «вперед паровоза».
Нужная улица. Первый дом, третий, пятый, седьмой. По тормозам с облаком пыли. Мотоцикл разворачивает в заносе, но «Нортон» никогда не подведет.
Джен бросает байк, не выставляя подножку – Джа позаботится. И хорошо, что с торца дома тоже насажены деревья, есть где спрятаться. Джен сворачивает за угол, несется мимо низких балконов к меченому окну подвала.
Здесь.
Осторожно – ради незаметности, а не ради самосохранения – внутрь. Молчание. Стук капель конденсата с какой-то трубы в унисон сердцу и предательскому «Джа, я не хочу приносить тебе ее бусы в коллекцию».
Джа говорил, она будет кричать. Вокруг тишина, значит, либо совсем опоздал, и ее, привязанную к хромоногому офисному креслу, уже душат, либо еще не порезали.
Вопль проходит иглой по артерии. Джен перескакивает наросты труб, летит по подвалу к кладовкам, выхватив из кобуры «Беретту». Она рассчитана на двенадцать патронов. Ублюдку со скальпелем в руке хватает одного. В череп.
Успел. На последней секунде. Порез единственный и совсем маленький, еще не через вену, а рядом. Закрыть его хватает одного пластыря.
Стоило вынуть кляп, как девчонка выкрикивает скороговоркой:
- Ты кто? За что? Отпустите меня, пожалуйста, - на высокой ноте скорее по инерции, нежели от истерики. И не понятно, что в ней сильнее – страх или любопытство.
Изучающий взгляд из-под смоляной челки сбивает с толку, и Джен забывает, зачем лез во внутренний карман. У нее даже слезы моментально высохли, ни капли на ресницах, хотя, возможно, освещение подводит – от включившихся вдоль дороги фонарей мало проку в подвальной каморке с одним окном.
Фонарик! Он собирался достать фонарик, чтобы найти гильзу и пулю, если повезет.
- Может, ты меня развяжешь? – спрашивает, втягивая голову в плечи. Она еще дрожит от испуга и старается не смотреть на развороченный череп под ногами.
- Нет.
Пуля прошла навылет и срикошетила от стены напротив, что чуть более хреново, чем Джен рассчитывал. Стреляй он с центра проема, почти под прямым углом, пуля застряла б в бетоне, сейчас же – попробуй, просчитай траекторию.
- А почему? – совсем тихо.
Джен отвлекается от раскопок в куче прогнивших коробок и разворачивается, не вставая с корточек. Девчонке в самом деле очень неудобно. Локти вывернуты, кресло опущено слишком низко, и ступни привязаны к ножке кресла так, что колени торчат вверх.
- Не хочу, чтобы ты вызвала полицию до тех пор, пока я не найду пулю с гильзой, - объясняет Джен. – Могу тебе только ноги развязать, чтобы не затекли.
- Спасибо, добрый человек, - бурчит девчонка, осекается, спохватившись, на последнем слоге, когда Джен касается голой лодыжки, перерезая веревки. – А если ты решил меня спасать, почему нельзя полицию?
- Потому что у меня пистолет нелегальный, - чистосердечно сознается Джен, возвращаясь к поискам, и подспудно старается держаться на безопасном расстоянии от длинных ног с травмоопасными каблуками. Мало ли. – Ты всегда задаешь столько вопросов?
- Ну-у-у, - тянет она. – Да, вообще. А когда боюсь, задаю еще больше.
- Можешь не бояться.
- Да-а-а-а? Рядом со мной лежит мертвый дядька, которого я не знаю. А еще раньше этот дядька махал передо мной скальпелем. Марго явно может не бояться!
Марго, значит? Настырная. С такими либо не юлить, либо игнорировать, иначе одолеют.
Джен доходит до угла и разворачивается, двигается вдоль смежной стены, высвечивая на полу маленьким желтым кругом фонарика битые стекла и окурки. А вот и пуля. Сплюснутый комок металла, зарытый в пыли. Теперь вычислить пистолет Джена у копов гораздо меньше шансов.
- Я в какие-то гангстерские разборки вляпалась? Или вы охоту на людей устраиваете? Как на кабанов раньше. Меня теперь будут выслеживать, пока не убьют? Да?
С виду ей и двадцати нет, для такого возраста воображение – жутчайший из врагов. Оно не ограничится двумя версиями, и каждая последующая будет извращеннее предыдущей, подстать закаленному мужеству. Как с фильмами ужасов, чем больше их смотришь, тем витиеватей сюжет нужен для испуга.
Она никогда не перестанет бояться. Даже повзрослев.
На внутренних весах Джена их с Джа инкогнито всегда оттягивало чашу вниз, но страх Марго валится на вторую неподъемным грузом. Толку-то от ее спасения, если жизнь угроблена.
- Он не гангстер, а обычный маньяк, - заверяет Джен, и самого же передергивает от циничного «обычный».
Искать гильзу в кладовке бесполезно, а из-за угла не поговоришь, поэтому Джен разворачивает кресло так, чтобы труп с дырой во лбу не маячил перед глазами Марго, нависает над девчонкой, держась за подлокотники. Джа при таких разговорах обычно берет жертву за руку, но вряд ли Марго быстрее успокоится, если ее облапают латексными перчатками. Да и освобождать ей руки пока рано.
- Почему тогда…
- Не знаю, почему ты. Причину мой друг не видит, - Джен поднимает к губам палец, пресекая скороспелые вопросы. Переводит дух, подбирая слова. – Он видит только само убийство. Процесс от поимки жертвы до ее смерти. Сначала его лечили от галлюцинаций, чуть овощем не сделали. А потом он увидел одну из жертв по телеку. Ее так зверски искромсали, что сюжеты шли по всем центральным каналам. Тогда Д… мой друг и приехал в Икстерск. Каждый раз после его приступа в местных новостях появлялись сюжеты. Он звонил в полицию, пытался предупредить, но копы всегда опаздывали и приезжали уже к трупам. Конечно, сначала убийства повесили на него, пока кого-то не прирезали, когда друг торчал в камере.
- После этого поверили? – Марго глядит заворожено. Джену даже неловко под столь пристальным взглядом, будто чувствует его скольжение по линиям лица.
- Куда там! Он же полжизни по психиатрам таскался. Его вынудили уехать из города, чтобы не дискредитировал местную полицию. А потом мы познакомились… Подружились, он мне все рассказал. Я через старые связи сделал ему новые документы, и мы вернулись сюда. В общем-то, мы очень редко опаздываем. Только от копов приходится бегать.
- Я про тебя им ничего не расскажу, - клятвенно заверяет Марго, и Джен благодарит Бога за то, что в этом мире остались люди, верящие в чудеса. – Я скажу, что когда ты стрелял, я не разглядела, а потом в обморок грохнулась от страха. А что? Вдруг я вся такая нежная фиалка?
В ней столько готовности, воодушевления, что Джен, не удержавшись, смеется и, поднявшись, благодарно сжимает плечо. Надо же, как удачно буйное воображение Марго свернуло в сторону. Но развязывать ее все равно рано.
- А где твой друг? – спрашивает девчонка, пока Джен ползает у порога в поисках гильзы.
- Сторожит транспорт. Я ж не пешком сюда прибежал.
- Да, точно. Блин, это все так интересно. Мне с ним познакомиться можно?
- Плохая идея. Все, нашел, - Джен поднимается, пряча в кармане гильзу. Отряхивает испачканные на коленях джинсы. – Сейчас я тебя развяжу и помогу выбраться из подвала так, чтобы никто не видел. Ты завернешь за угол и только потом позвонишь в полицию, дальше они скажут, что делать. Договорились?
Марго кивает, ерзает в кресле, разминая затекшее тело.
Джену сказочно везет – на узкой дороге за домом ни машины, ни пешеходов, только из соседнего двора доносится бой расстроенной гитары. Подсадив Марго, он помогает ей вылезти в окно и, подтянувшись, выбирается следом.
- Чего ждем? – торопит Джен. – Беги.
Девчонка мнется, и Джен напрягается. Их не должны видеть вместе.
- Ты… Расскажи, что он хотел со мной сделать.
- Нет! От кошмаров потом не отделаешься. Иди, давай.
- Я тебя никогда не увижу? – тихо-тихо спрашивает она, и Джен готов взвыть.
- Лучше не надо.
- Ну… Тогда пока. И спасибо.
Она машет рукой, делая первый шаг прочь, и только затем поворачивается спиной. Тонкие каблуки впиваются в сухую землю, отчего походка кажется неровной. Джен дожидается, пока она минует полпути, и бегом возвращается к мотоциклам.
- Наконец-то, – встречает его Джа.
- Стрелять пришлось. - Джену не обязательно вдаваться в подробности.
Они синхронно подпрыгивают на кикстартерах, синхронно срываются с места. Вой полицейских сирен настигает их на соседней улице, и приходится свернуть с асфальтированной дороги во дворы, чтобы не попасться копам на глаза. Мало ли – запомнят.

2010-08-31 в 09:39 

БЕШЕНЫЙ КОКОШНИК \\ Страус войны (с) Гнома // Свалить нельзя потрахаться. Тест Фрейда. // Не возбуди кумира! Многократно попранная заповедь.
В доме совсем темно и тихо. Душно.
Джен, не торопясь, готовится к следующему забегу, но все равно получается слишком быстро и занять остаток вечера совершенно нечем. Книга не увлекает, мысли постоянно расползаются в стороны, куда уж тут уследить за сюжетом. Расслабленно пялиться в телевизор Джен никогда не умел. Только если позволить себе стаканчик-другой виски, который не вовремя закончился.
Джа гремит посудой на кухне, но ужинать нет аппетита.
- Я в гараж, - бросает Джен из коридора и выходит во двор, схлопотав по лицу сиренью.
Он не мастак копаться в отношениях, механика гораздо проще. Однозначнее. Для ее починки достаточно замены деталей. А в людях что заменить? Чтобы совсем не развалиться.
- Привет, красавец, - здоровается Джен с новичком-«Дукатти». – Ну как, посмотрим, что гремит в твоей коробке?
Байки никогда не возражают. Правда, иногда показывают характер от недостатка внимания, зато избаловать или перезаботиться о них невозможно. Самые благодарные друзья на свете.
Джену за счастье сменить чистую футболку растянутой, заляпанной солидолом и маслом майкой. В ней даже не потеешь, благодаря прорванной по всему пузу «вентиляции». Еще б можно было копаться в железе без перчаток, но руки такого издевательства не выдержат.
Обычно Джена напрягает безжизненная тишина в гараже. Джа и магнитолу-то ему подарил, чтобы отмазаться от частных гитарных концертов. Но сейчас Джен меняет диск за диском, перебирая внушительную дискографию классического рока, пока, плюнув на попытки попасть музыкой в настроение, не выключает магнитолу совсем.
- Нам и уличный шум сойдет, правда? – уговаривает он «Дукатти» и, придвинув подставку с инструментами, садится перед байком.
Найти проблему, оказывается, непросто. Внешне механика выглядит идеально, и детали все стоят оригинальные, но неисправность проявляется снова и снова. Джен уже готов сдаться, бросить строптивый байк до завтра, чтобы утром взглянуть по-новому, на свежую голову, когда в воротах появляется Джа.
- Я тебе не помешаю? – Джа упирается плечом в косяк и его правой руки не видно, но снизу из-за угла заметна дека «Кремоны».
- Нет, - мотает головой Джен. Откидывается назад и двигает поближе старый винтовой табурет. – Ой, только протри его, сейчас тряпку найду.
- Да пофиг, - отмахивается Джа. – Этим джинсам уже ничто не страшно.
Его радость от перемирия выдают слишком резкие, неуклюжие движения. Усевшись, Джа крутится на табуретке, подгоняя высоту, устраивает на бедре гитару.
- Заказы-пожелания?
Джен запрокидывает голову, задумавшись.
- А давай нашу!
- Только, чур, на два голоса, - хитро подмигивает Джа, наконец-то откидывая челку-ширму. И, дождавшись согласного «Идет», берет первые аккорды «Eye of tiger».

2010-08-31 в 10:15 

-Не всё решается кровью, Баки. -А она всё льётся и льётся.... (с)
И, дождавшись согласного «Идет», берет первые аккорды «Eye of tiger».
Каааак я хочу это услышать!!!!! Да в два голоса!!!!
*Дикая улыбка на лице - воображение что-то разыгралось*:gigi:

     

ЭКЛЕТО | Drama Boys | unreal J2

главная